Дети растут слишком быстро, и пока мы можем дать им то, что им нужно – это настоящее счастье

В Борисполе воруют чемоданы. Это все знают. Вот так украли и яркий чемоданчик Гоши…

В Борисполе воруют чемоданы.
Это все знают.
Вот так украли и яркий чемоданчик Гоши.
Исчезновение брендовых вещичек не расстроило бы никого – ни нас, ни тем более его.
Но в чемодане ехали три парусника, подаренные дедушкой и бабушкой. Готовых к спуску на воду.
И это было настоящей проблемой. Мы почти забыли об этом злосчастном чемодане, но не забыл Гоша, как это свойственно пятилетним детям.
Они, как слоны, помнят все.
И Гоша, купаясь перед сном, вспомнил о парусниках. И заплакал. И позвонил мне в другую страну.

В другой стране все шло как попало. В другой стране у меня не клеилось. Переговоры продолжались восьмой час, без результата.
Еще пару часов – и нужно ехать в аэропорт.
Потому что – другая цивилизация. Потому что мы — чужаки.
Потому что мы здесь ничего не понимаем.
Потому что нет точек соприкосновения.
Вообще. А я искал эти точки. Восемь часов! И не находил.
И наши переговоры уже практически зашли в тупик. Собеседник был по-восточному бесстрастен и закрыт, они это умеют особенно хорошо.
Ему не было интересно.
Он скучал.
Контакта не было.
Нет контакта — нет контракта.
И тут позвонил Гоша.
Это единственные звонки, на которые я отвечаю на переговорах. Я коротко переговорил с ним.
И задумался на секунду, еще и над этим.

И тогда мой собеседник, могущественный, как восточный волшебник, одним движением брови способный строить и разрушать города и дворцы в пустыне, спросил, все ли хорошо. Вечер и время, проведенное в переговорах уже позволяли вольности.
Глухой угол, в котором мы оказались — тоже.
И я с досадой рассказал ему, вот, воруют чемоданы в Борисполе, и все это знают.
Украли чемодан ребенка, а там эти корабли, готовые к спуску на воду.
И теперь они нужны.

Как преобразился этот человек! Влиятельное лицо своей богатой и благополучной страны, привыкший к восточной роскоши, распоряжающийся миллионами или миллиардами долларов по-настоящему, искренне разволновался.
Его отчужденности и холодности как ни бывало.
Он сказал: «Послушай, это важно! У меня трое сыновей, это важный вопрос. Все, что нужно мальчикам – это важно, это не обсуждается. Так у нас заведено. Потому что мальчик – это мальчик. Он не занимается глупостями. ОН всегда знает, чего хочет. И он хочет серьезных вещей, не что попало. Поэтому послушай, мы сейчас решим этот вопрос». Он посмотрел на часы. Было поздно. Он начал набирать кого-то. Как потом выяснилось — в соседней стране, за горами.
Он сказал мне: «Послушай, там у них есть такой базар, там продают модели кораблей, я сейчас позвоню, и прямо утренним рейсом прилетит человек и привезет тебе три корабля».
Он был очень взволнован, его глаза блестели. Было видно, что для него это – важное и нужное дело.
Просто есть страны, в которых культ детей.
Я сталкивался с этим в Израиле, перед этим – на Кубе.
А здесь, для этого человека, это оказалось серьезным ЧП – ребенок, мальчик, а есть страны, в которых это значит для мужчины очень много, остался без трех кораблей!

Не знаю, возможно, дело было еще и в кораблях – в стране, которая омывается нефтью и теплым морем, отношение к кораблям, как и к мальчикам – особенное.

Для него перестало существовать все.
Он был как стрела, пущенная в цель. Три игрушечных кораблика в тот момент значили для него столько же, как все дела его бескрайней бизнес-империи.
Мне стоило труда отговорить его и убедить никому не звонить.
Я искренне благодарил его за заботу, но – время позднее, да и наш самолет улетал слишком рано.

Мы найдем корабли в Украине, сказал я. «Это важно! — сказал он мне, — Не забудь это сделать! Ребенок не может остаться без них. Дети растут слишком быстро, и пока мы можем дать им то, что им нужно – это настоящее счастье. У тебя не всегда будет то, в чем он будут нуждаться, становясь все более взрослым и живя среди людей.
Они так быстро растут…».

С этого момента наши переговоры сдвинулись с мертвой точки.
Это было, словно прилив, который снял корабль с камней, на которые тот наскочил.
Мы улетали в Украину, увозя с собой подписанный контракт и много работы на многие месяцы.

Традиционно там мыслят вертикалями власти. Если есть первое лицо, то все, кто с ним – это вторые лица.
То есть подчиненные.
Когда мы прощались, хозяин сказал моему партнеру: «Я прошу тебя, возьми это вопрос на контроль. Чтобы я не волновался. Проследи там у вас, чтобы корабли привезли ребенку как можно скорее. Это – важно». Партнер заверил, что он сделает все, чтобы корабли были на месте со всей возможной скоростью. На этом мы и расстались.

Мы расставались не только партнерами, но и друзьями. Было ли за 20 лет, чтобы звонок ребенка во время переговоров приводил к такому результату? Не припомню. Просто – такая страна, такие люди. Так они живут, мыслят и действуют. Я представил реакцию разных людей из разных стран, с которыми я связан бизнесом. Нет, вряд ли.

«Сделай, это важно» – как часто мы слышим эти слова, когда дело касается ребенка?

Дмитрий Томчук

Яндекс.Метрика