—Ирина, ты вообще в своем уме? Ты хоть видела, как твой ребенок пришел в школу? Напоминаю, это был бал-маскарад, а не фестиваль байкеров! Мы вложили кучу средств в организацию: заказывали декорации, нанимали артистов! — Родительский комитет окружил Ирину плотным кольцом, словно стая хищников. Отступать было некуда — оставалось либо защищаться, либо идти в наступление. Ирина выбрала второе.
—И что теперь? Она что, распугала артистов своими синими волосами? Или декорации поблекли на фоне ее прически? Я чего-то не понимаю — при чем тут стиль моего ребенка и ваша «грандиозная» подготовка?
—Ты серьезно сейчас говоришь? Она у тебя — неформалка! Это тревожный сигнал! А дальше что будет? Начнет курить, пить или хуже того?! Это ведь недалеко от такого внешнего вида! А она между прочим учится с НОРМАЛЬНЫМИ детьми! Такими, которым и в голову не придет ТАК выглядеть на школьном мероприятии! Я бы лично не хотела, чтобы моя Мелания сидела с ней за одной партой! — одна из матерей выступила вперед и обрушила на Ирину поток обвинений и домыслов.
—Насколько мне известно, даже школьный устав не запрещает детям выражать себя. Татьяна всегда приходит в форме, аккуратная и прилежная ученица. Кроме макияжа и цвета волос ничем от твоей Мелании не отличается. Хотя… пожалуй, душевности и доброты в ней даже больше. Но это уже вопрос воспитания! — Ирина никогда не позволяла никому унижать свою дочь.
—Я так понимаю, по-хорошему с тобой говорить бесполезно! Придется решать иначе! — прошипела мать Мелании и направилась к выходу из кабинета директора школы. За ней последовали остальные участницы комитета. Когда дверь за ними закрылась, Ирина тихо произнесла:
—Ну что ж, Данил… мне вас искренне жаль. Но вы ведь сами выбрали быть директором школы — теперь терпите.
После этого она достала телефон и набрала номер дочери: «веселый бал-маскарад» обернулся совсем другим спектаклем. Ирина решила избавить Татьяну от зрелища родительских разборок.
***
Сколько себя помнила Ирина — ей всегда хотелось как-то необычно изменить свою внешность. Родители же были категорически против любых экспериментов: заставляли носить длинную косу до пояса и даже думать запрещали о стрижке. Тогда она твердо решила: как только исполнится восемнадцать — сделает все так, как захочет сама. И еще пообещала себе никогда не мешать своим детям выражать себя так, как им хочется.
В итоге в день совершеннолетия Ирина побрилась налысо, сделала единственную татуировку и проколола всё возможное на теле.
Жалела ли она о содеянном? Несомненно, и не раз. Последствия того импульсивного дня ей предстояло расхлёбывать долгие годы. Однако именно тогда она поняла важную истину: если бы родители не устраивали бурных сцен, а спокойно объяснили, почему некоторые поступки могут обернуться проблемами, ей бы и в голову не пришло так эпатажно себя вести.
Когда отец увидел дочь в таком виде, его первой реакцией было привычное желание схватиться за ремень. К счастью, мать проявила благоразумие и позволила девушке самой осознать нелепость своих действий. В течение нескольких месяцев Ирина ходила в техникум с повязанной на голову косынкой — ждала, пока волосы отрастут. Все серьги из спонтанных проколов пришлось снять: они вызывали сильную боль. Пока последствия её мимолётного бунта постепенно исчезали, Ирина всё больше убеждалась: своего ребёнка она будет воспитывать иначе — с теплом и доверием. Она твёрдо решила не допустить повторения собственных ошибок.
Но когда у неё появилась Татьяна, стало ясно: мир вокруг далеко не всегда принимает тех детей, кто хоть немного отличается от большинства.
С раннего детства дочь была замкнутой и тихой. Вместо шумных игр с ровесниками она предпочитала уединённые занятия — книги, прогулки или спокойные игрушки. Дома девочка могла часами играть одна, не требуя постоянного внимания со стороны матери. В детском саду Татьяна редко вступала в споры или ссоры, а на утренниках стеснялась выходить к публике — ей было сложно громко читать стихи или участвовать в конкурсах. В школе она сосредоточилась на учёбе и быстро стала отличницей почти по всем предметам. Преподаватели хвалили Татьяну за усердие и дисциплину, но отмечали её замкнутость.
Поэтому никого особенно не удивило, когда в подростковом возрасте девочка увлеклась альтернативной молодёжной культурой. В её гардеробе появились тёмные тона одежды и первые эксперименты с внешностью: чёрный макияж и короткие стрижки стали частью нового образа.
Ирина хорошо помнила себя в этом возрасте и старалась поддерживать дочь во всех начинаниях. Когда Татьяна захотела подстричься коротко — мама сама записала её к мастеру. То же произошло перед каникулами: дочка попросила покрасить волосы в синий цвет.
— Мам, каникулы начнутся сразу после осеннего бала! За две недели краска смоется полностью! Я временно подкрашусь… Просто хочется немного удивить ребят на празднике! Я уже говорила с учительницей — она сказала, что можно прийти с цветными волосами. Это никому мешать не будет! — весело пояснила дочь.
Ирина подумала тогда: ничего страшного в этом нет — пусть пробует себя через внешний вид. Новый образ настолько понравился Татьяне, что она решила продолжать эксперименты даже во время учебы. Учителя отнеслись к этим переменам без негатива — спокойно приняли выбор ученицы.
Замечания по поводу цвета волос, который менялся у дочери почти каждый месяц, звучали от учителей скорее как добродушные подколки. Ирина искренне радовалась, что ее ребенку повезло с педагогами, которые не судят о личности только по внешнему виду. Однако у других родителей было совсем иное мнение.
Родительский комитет, состоявший в основном из мам с безупречным чувством собственной правоты, категорически не принимал подобную свободу самовыражения. Поймать Ирину и устроить ей выговор удалось лишь после новогоднего бала-маскарада. Когда уговорить мать заставить дочь «быть как все» не получилось, инициативные родительницы направились к директору. Вскоре он пригласил Ирину на личную встречу:
—Ирина, честно говоря, даже не знаю, с чего начать этот разговор. Проблема-то сущая ерунда — и уж точно не повод для вмешательства родительского комитета. Но вы же знаете этих мамочек — они из мухи слона сделают. Так что давайте обсудим спокойно. У меня к Татьяне нет ни единой претензии: девочка умная, учится отлично, активно участвует в жизни школы и спортивных мероприятиях. Поводов для нареканий нет вовсе. Ее выразительный макияж никому из преподавателей не мешает — даже наши самые строгие педагоги считают, что содержание в голове куда важнее внешней оболочки. Но вот среди учеников начались какие-то волнения: дети подхватывают настроения своих родителей и начинают создавать напряжение в классе. Классный руководитель старается уладить ситуацию всеми силами — надеюсь, скоро всё утихнет само собой. Не могли бы вы поговорить с дочерью? Может быть, временно отказаться от ярких оттенков волос? Я бы предпочел не вводить никаких запретов — это скорее просьба.
—Данил, благодарю вас за понимание. Я непременно поговорю с ней…
***
К удивлению Ирины, Татьяна восприняла просьбу спокойно и согласилась пока воздержаться от окрашивания волос в броские цвета — при условии, что ей позволят оставить темный макияж.
Когда ажиотаж вокруг внешности дочери постепенно сошел на нет, воспитательные принципы Ирины вновь оказались под испытанием.
—Мам… а курить вредно? – спросила Татьяна неожиданно для матери: ведь подобные разговоры уже велись неоднократно.
—Конечно вредно. Ты же знаешь последствия.
—А ты сама пробовала?
Не хотелось лгать дочери — но и откровенничать о собственных ошибках юности было непросто.
—Да… пару раз было дело. Но мне это совсем не понравилось — я выбрала здоровье и красоту вместо этого. А почему ты спрашиваешь?
—Я тоже хочу попробовать… Можно? При тебе! Просто столько всего об этом говорят и пишут — интересно понять самой: действительно ли это так противно? – Татьяна подсела ближе и внимательно смотрела на мать в ожидании ответа.
В голове Ирины одновременно вспыхнуло столько мыслей, что казалось — она вот-вот взорвется от внутреннего напряжения.
Сразу нахлынули воспоминания о упрёках подруг и родственников, уверенных, что она распустила дочь, не занимается её воспитанием и совсем не следит за ней.
— Да она у тебя страшилище стало, хамка! Ни нормального платья, ни косметики приличной! Всё из-за тебя! Не воспитываешь – вот и получишь: скоро по дворам будет сигареты клянчить! — с раздражением бросала мать Ирины, когда очередная попытка наставить внучку на путь истины заканчивалась безрезультатно.
Что же выходило? Они были правы? Татьяна всерьёз решила начать курить? Внутри Ирины всё протестовало. Не могла её дочь вот так просто измениться — из покладистой девочки превратиться в бунтующего подростка.
— Ну ты даёшь, дочка… Устроила маме новогодний сюрприз! Откуда у тебя вообще такая тяга? Хочешь на себе испытать вред? Тогда уж отвертку в розетку засунь — эффект тот же. Нет, я не могу тебе этого позволить. Придётся просто поверить мне на слово: это отвратительно и вредно. Может быть, ты всё равно попробуешь тайком — но пусть это будет уже в сознательном возрасте.
Татьяна ничего не ответила и ушла заниматься уроками. А Ирина весь вечер мучилась сомнениями. Может быть, стоило разрешить? Один раз ведь ничего бы не случилось… Возможно, после этого интерес бы угас сам собой. А теперь она всё равно попробует — только уже с друзьями где-нибудь за гаражами. Захочет произвести впечатление и закурит… От этих мыслей у Ирины начала болеть голова. Она решила посоветоваться с мужем — он ведь тоже в юности пробовал курить, но быстро бросил эту привычку.
— Хорошо хоть к тебе обратилась! Я бы за такой вопрос сразу родительского «леща» выписал! — его первая реакция была вполне ожидаемой. Но спустя минуту он добавил: — Я бы тоже запретил. Не потому что я строгий отец, а потому что это действительно мерзко. Запах отвратительный, зависимость появляется быстро… Да и вообще неприятно смотреть на девушку с сигаретой в зубах. Я бы такую точно стороной обходил. Не хочу думать, что Татьяна упустит своего человека только из-за этой гадости. Ты правильно поступила – я потом сам с ней ещё поговорю!
Ирина решила больше никому не рассказывать о просьбе дочери. Она поняла: разговоры о воспитании – самая спорная тема из всех возможных; можно спорить до бесконечности и так ни к чему не прийти.
***
Прошло всего два года – и Татьяну «отпустило»: она вернула волосам естественный цвет и сняла пирсинг, который успела вставить раньше. В повседневной жизни перестала пользоваться косметикой и всегда была благодарна матери за то, что та позволила ей принимать собственные решения вместо того чтобы подчиняться чужому мнению. К сигаретам Татьяна осталась равнодушной – тот неприятный разговор с отцом навсегда остался в её памяти как предостережение на всю жизнь.