…даже если вы не сможете принять то, что я выбираю. Я не хочу вас потерять. Но и от себя отказываться больше не собираюсь.
Повисла гнетущая пауза. В тишине отчётливо щёлкали настенные часы. Оксана стояла посреди комнаты, выпрямившись, и не отводила взгляда. Впервые она не стала оправдываться. Не искала слов помягче. И не чувствовала подступающих слёз. Она просто ждала решения.
— Иди… — тяжело произнёс отец, будто выталкивая слово из груди. — Делай как знаешь.
Оксана растерялась.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно, — ответил он глухо и опустился в кресло. — Всё равно ты уже почти взрослая. Сама потом и разгребай последствия.
Мама отвернулась к окну. По её щекам текли слёзы.
— Только совсем музыку не бросай, — тихо сказала она. — Пусть хотя бы для души останется.
На следующий день Оксана переступила порог спортивного зала. Тренер — седовласый мужчина с перебитыми пальцами и жёстким взглядом — внимательно оглядел её.
— Раньше чем занималась?
— Семь лет музыкальной школы. Фортепиано.
Он усмехнулся, но ничего не сказал.
Первые занятия оказались настоящим испытанием. Синяки расцветали один за другим, костяшки рук саднило, дыхание сбивалось. Несколько раз она выходила в раздевалку и плакала от бессилия. Но каждый раз возвращалась в зал. Упрямо, молча, до изнеможения.
Через полгода Оксана вышла на свои первые любительские соревнования. Победы не случилось — проиграла по очкам. Однако тренер, похлопав её по плечу, произнёс:
— Если не сбавишь темп, через пару лет будем бороться за область.
Музыку она не оставила. Ирония заключалась в том, что теперь, когда никто не заставлял, играть стало приятно. По вечерам Оксана разбирала любимые пьесы, а днём подрабатывала — учила соседских ребят гаммам и простым этюдам. График выбирала сама.
Родители постепенно свыклись. Мама долго не решалась приходить на поединки, боялась смотреть. Но спустя год всё же появилась на трибуне — бледная, с напряжённо сжатыми губами. Когда Оксана одержала свою первую настоящую победу, мама расплакалась — уже от гордости.
— Вся в меня, — заметил отец тем вечером. — Упрямая до невозможности.
— Это похвала или упрёк? — усмехнулась она.
— Как хочешь, так и понимай.
Оксана улыбнулась. На кухонном столе лежали раскрытые ноты Шопена, а рядом — аккуратно свернутые бинты для рук. В её мире больше не нужно было выбирать что-то одно. Нашлось место и музыке, и рингу.
Страхи остались позади, вместе с ощущением, что мечта — это что-то далёкое и недостижимое. Впереди были новые старты, новые трудности и победы. И самая важная из них уже состоялась — она сумела отстоять себя.