— Если мой ежедневный труд вызывает у вас такое брезгливое неприятие, — отчеканила я, — значит, я больше не стану «осквернять» ваши изысканные ладони своими деньгами. С этого момента все вложения прекращаются.
Каждое слово звучало твёрдо и тяжело, словно удар молотка.
— Начиная с завтрашнего дня вы сами оплачиваете коммунальные платежи, услуги клининга, содержание садовника и охраны. Уверена, ваша утончённая любовь к балету как‑нибудь поможет покрыть счета за отопление этой зимой — особенно когда придут платёжки за газ.
Я бережно опустила микрофон на край стола, будто ставила точку в длинном, утомительном разговоре.
Тарас резко поднялся со стула.
— Оксана, постой! Ты ведь не всерьёз? Ты не можешь просто так всё оборвать!
Я перевела на него взгляд — спокойный, почти безмятежный.
— Именно всерьёз.
И в этот момент я с удивлением осознала: внутри нет ни боли, ни досады, ни обиды. Всё перегорело. Осталась только прозрачная, звенящая свобода.
— Ты вправе остаться здесь, — добавила я ровно, — и продолжать смеяться над шутками своей матери.
Больше мне нечего было им сказать. Я развернулась и уверенным шагом направилась к выходу.
Оказавшись на высоком каменном крыльце, я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. Он пах сырой листвой и лесом, и этот запах казался чище всего, что осталось позади.
Достав телефон, я нашла в контактах номер финансового директора. Гудки тянулись дольше обычного.
— Сергей, добрый вечер. Прости, что поздно, — произнесла я, спускаясь по ступеням в сад. — Завтра первым делом подними все договоры, связанные с семьёй Тараса. Нужно немедленно остановить автоматические переводы на их счета. И прекратить оплату обслуживания этого загородного дома. Ни одной гривны больше.
В трубке послышался характерный шелест бумаги — он, как всегда, задерживался в офисе.
— Оксана, распоряжения я подготовлю, — спокойно ответил Сергей. — Но есть один нюанс. Мы не можем просто оставить объект без поддержки.
Я остановилась среди тёмных кустов.
— Когда три года назад мы вытаскивали их из долговой ямы, банк настоял на серьёзных гарантиях, — продолжил он. — Мы не только закрыли их кредиты. Залоговое имущество было выкуплено. Юридически особняк и земельный участок оформлены на наш агрокомплекс. Это ваша личная коммерческая недвижимость. Если сейчас отключить отопление и снять охрану, здание начнёт разрушаться, а стоимость актива резко упадёт.
В памяти всплыли толстые папки с документами, которые Сергей привозил мне прямо на строительные площадки новых теплиц.
Тогда я работала без передышки, засыпала на ходу и ставила подписи, едва пробежав глазами цифры. Я полностью доверяла своему финансовому директору. Для меня всё это было лишь очередной статьёй расходов — способом поддержать семью мужа и сохранить видимость их благополучия.
Я медленно опустила руку с телефоном, осознавая, что реальность куда интереснее их громких заявлений.