Как часто на детской площадке, или в парке, или во дворе можно увидеть такую картину: группа оживленно играющих детей — кто-то руководит игрой, указывая, что кому делать; кто- то сам вносит в сюжет игры новый поворот; кто-то ждет распоряжений «игрового лидера» — организатора и покорно их выполняет; кто-то просто подает нужную игрушку и с готовностью бросается отыскивать недостающий кубик (кастрюльку, пистолет)… А один ребенок стоит невдалеке, так, чтобы было видно и слышно играющих, но в то же время чтобы не привлекать их внимания. Он и не привлекает.

Он даже избегает встречаться с ними глазами, всегда готов посторониться, если мимо проносится кто-то из разгоряченных участников игры. А если вдруг случайно к нему обратятся с просьбой, относящейся к игре («Эй, ты там, подай мячик!»), он растеряется, неловко выполнит просьбу, а затем отойдет чуть подальше, внутренне переживая это редкое событие, чтобы затем снова вернуться на свой пост. И снова наблюдать за игрой — чужой игрой, в которой он не участвует. Может, боится, может, не умеет. А может, его не принимают.

Все верно: боится, что не примут, а не принимают — потому что не умеет играть. И если в три года еще все дети плохо умеют играть вместе, то в шесть, а тем более в семь лет и старше — это уже проблема, причем очень большая.

В детском коллективе свои законы — часто достаточно жестокие. А коллектив — это не обязательно группа детского сада, это любая компания детей, которые часто видятся в одном и том же месте. Такие компании стихийно возникают в местах, традиционно отведенных для детских прогулок: в парках, на оборудованных детских площадках, на дачных улицах и в городских дворах.

Как правило, мамы и бабушки, увлеченно беседуя на скамеечках «о своем, о женском», не обращают внимания на игру детей, разве что в крайнем случае — когда кто-то упал или подрался. И ребенок, которого не принимают в игру, вызывает у них только раздражение (отрывает от интересной беседы), даже некоторый стыд за него (все дети как дети, а этот, видите ли, особенный! все играют вместе, а вот он не как все, требует индивидуального внимания). И редко-редко какая-нибудь добрая мама или бабушка, пытаясь ему помочь… уводит его прочь от не принявшей его компании («А ну их! Пусть играют, они большие. А мы вот с тобой цветочков наберем, потом в магазин сходим, а дома я тебе почитаю или компьютер включим. Да и игрушек у нас дома полно, сам поиграешь…»).

Ребенок, которого тянут за руку, уходит, оглядываясь, на душе у него горечь. Да, дома — игрушки, книжки, компьютер, раскраски. Дома мама — только вот нет там друзей, и никогда не будет там так весело, как им сейчас, вот на этой поляне, в пыли, вспотевшим, радостным, а главное — играющим вместе.

Почему же так происходит? Почему одни легко и непринужденно входят в любую компанию, а другие — вечно в стороне? Причем особенно тяжело таким детям в детском саду, где состав детей постоянен и почти нет надежды, что придет кто-то новенький и будет играть не со всеми, а именно с тобой, «отверженным». Такая ситуация отражается не только на сиюминутном настроении ребенка, не только на становлении его характера, но может определить в дальнейшем его жизненную позицию, а в конечном счете — судьбу.

Возможные причины

Например, ребенок может быть отвергнут сверстниками по той простейшей причине, что он неприятен им внешне (некрасив, грязен, плохо одет, не вытирает нос, имеет какие-то врожденные или приобретенные дефекты — крупные родимые пятна, болячки, косоглазие, изуродованное лицо или руки, хромоту или другую инвалидность). Как бы не бунтовала против этого гуманная душа педагога или родителя, тем не менее, объективные данные говорят о том, что обычно, без специальной, длительной, организованной взрослыми работы, такого ребенка другие дети не принимают, и не только в игру, но и в свое общество вообще.

Любой «не такой» всегда возбуждает у обычных детей негативное чувство, а гуманное отношение к таким людям в нашей стране не привилось даже в обществе взрослых.

Однако более частой и распространенной причиной является незнание ребенком стереотипов и негласных правил специфически детского общения, принятых в данном сообществе. Дети, выросшие среди взрослых и проводящие среди них фактически всю жизнь, незнакомы иногда даже со словарем и терминологией, используемыми сверстниками, и буквально не могут найти с ними общий язык. А их «взрослая» речь, которая так умиляет родителей, — с большим запасом слов, сложными оборотами и разнообразием тем, вызывает у сверстников в лучшем случае насмешки.

Еще более важной причиной является дезориентация ребенка в социальных взаимоотношениях окружающих его детей. Он не понимает соотношения социальных ролей в коллективе, ему не ясно, почему не всегда можно высказать свое мнение, он не видит причин выполнять распоряжения «лидера» и, главное, не представляет, чем это ему грозит. И когда на него обрушиваются насмешки или агрессия, он не улавливает связи между своими действиями и реакцией окружающих его детей. Это просто недостаток социального опыта: ведь наш ребенок, даже если и умеет договариваться со взрослыми, совершенно лишен такой возможности в обществе детей. Да еще большой вопрос, захотят ли они с ним о чем-то договариваться; гораздо легче его просто прогнать.

Недостаток социального опыта в сочетании с такими качествами характера, которые препятствуют его накоплению (застенчивость, например, или агрессивность), ведет к возникновению дефицита специфически игрового опыта.

В этом случае ребенку трудно:

  • выделить роли и принять какую-то на себя;
  • оставаться в рамках этой роли в течение всей игры;
  • соблюдать соподчинение ролей по сюжету;
  • понять собеседника-партнера с учетом как его роли, так и его личностных качеств, желаний, недовольств и т.д. и суметь договориться с ним в рамках роли и сюжета, не обидев при этом «по жизни», как личность.

Вот и получается, что ребенок играть не умеет, не понимает партнера, все время «вылезает» из своей роли, чтобы дать кому- нибудь полезный, с его точки зрения, совет, путает ролевые и реальные отношения и высказывания, обижается на них. Понятие «понарошку», которым он худо-бедно владеет в индивидуальной игре, вдруг забывается, и он всерьез воспринимает, например, гнев и наказание со стороны мальчика, исполняющего в игре роль злого папы, может испугаться и выйти из игры, заявив: «Петя меня ругает, не хочу с ним играть». Налицо игровая и социальная незрелость, неготовность к совместной игре. А ведь остальные учить его не будут, здесь закон простой: не умеешь — иди отсюда. Вот наш неудачник и идет, глотая слезы.

Понравилось? Поделитесь с друзьями!