Голос Артёма гулко ударился о высокие бетонные перекрытия университетского спортивного комплекса и разошёлся по залу тяжёлым эхом. Почти сотня студентов, собравшихся на вечернюю тренировку, разом притихла, будто кто-то выключил воздух.
Молчание стало настолько плотным, что я различала даже сухой скрип подошв его дорогих кроссовок по блестящему паркету. До меня донёсся резкий запах его элитного парфюма — удушливый, с горькими цитрусовыми нотами и терпким кедром.
Но дрожь, пробегавшая по моему телу, не имела ничего общего со страхом. Я тряслась потому, что стоило мне сейчас сорваться — и мой десятилетний брат потерял бы единственную возможность выкарабкаться.
— Что, не поняла с первого раза, серая мышь? — Артём лениво шагнул ближе.
Он навис надо мной, всем видом демонстрируя непоколебимую уверенность: ему за это ничего не будет. В нашей престижной академии Артём считался чем-то вроде местного царя. Наследник огромной строительной империи, человек, которому привыкли уступать дорогу ещё до того, как он успевал открыть рот.
— Или мне прямо сейчас позвонить отцу и сообщить, что твой папаша больше не подходит нам на роль личного шофёра? — Он нарочито медленно повертел в пальцах телефон последней модели. — Пусть убирается куда хочет вместе со своими долгами и проблемами.
По залу пробежал приглушённый, нервный шёпот. А кто такая Мария? Никто. Невидимка. Девчонка из небогатой семьи, попавшая сюда только благодаря гранту и высоким баллам. Ни один здравомыслящий человек не решился бы открыто встать против Артёма.
Я стояла в центре живого круга, который сомкнули вокруг нас любопытные студенты. Замёрзшие ладони были засунуты глубоко в карманы выцветшей серой толстовки. От ткани тянуло дешёвым порошком с навязчивым запахом искусственной свежести. Я упрямо смотрела вниз — на носки своих старых, давно потрёпанных кед.
Артём расхохотался громко, раскатисто, с показным удовольствием. Его компания тут же подхватила смех, словно ждала команды. Этот липкий, противный звук впивался в уши и заставлял всё внутри болезненно сжиматься.
К горлу подкатил тяжёлый ком. В карманах мои пальцы сомкнулись так сильно, что ногти оставили на ладонях глубокие полукруглые следы.
Вдох. Выдох. Семьсот восемьдесят восемь… Семьсот восемьдесят девять… Я молча считала секунды, не отрывая взгляда от ровных линий паркета.
Это был не счёт терпения святой мученицы. Это была проверка моей выдержки. За образом тихой, неприметной студентки в бесформенной одежде пряталась совсем другая я. Внутри жила сила, натренированная годами тяжёлых вечерних занятий на жёстких борцовских матах. И эта сила требовала действовать.
Шаг влево. Захват предплечья. Перенос центра тяжести. Я читала его тело лучше, чем он сам. Видела, как он раскрывает корпус каждый раз, когда запрокидывает голову для очередного самодовольного смешка. Понимала: одного точного, чистого приёма хватит, чтобы этот уверенный в себе мальчик ещё долго собирал себя по частям.
В узком кругу меня знали как Тень. Я была безоговорочной чемпионкой закрытых турниров на выносливость, которые устраивали в ангарах на городской окраине. Мой личный результат — сорок семь побед подряд. Против меня никто не выдерживал дольше минуты.
Но я не имела права двинуться. Не здесь. И не сейчас.
Перед глазами всплыло бледное, похудевшее лицо моего младшего брата Кирилла. Ему было всего десять лет. У него была мамина мягкая улыбка и болезнь, из-за которой каждую неделю требовалась неприлично дорогая помощь в частном медицинском центре.
Мамы не стало несколько лет назад. После её смерти отец будто состарился за одну ночь. Его спина согнулась под тяжестью забот, а взгляд потускнел. Он работал почти без сна: забирал Артёма с ночных вечеринок, часами ждал у клубов и молча выслушивал любые прихоти его властного родителя.
Отец терпел всё это только ради расширенной медицинской страховки и оплаченных счетов из клиники. Если бы я сейчас не выдержала, он потерял бы работу в тот же миг. Финансирование жизненно важных процедур оборвалось бы. Эта мысль обдала меня ледяной водой и в одну секунду погасила вспыхнувшую ярость. Я обязана была выдержать.
— Ну же, смелее, — Артём слегка толкнул меня в плечо.
Для обычного студента это выглядело бы как грубое, пренебрежительное прикосновение. Для профессионального бойца — как прямое приглашение к схватке. Мои мышцы мгновенно собрались, натянулись, готовые ответить. Я заставила себя расслабиться усилием воли и чуть обмякла, позволяя ему поверить, будто он действительно сильнее.
— Вы только посмотрите, её трясёт! — звонко выкрикнула Алина, первая красавица нашего курса.
Она стояла немного позади Артёма и направляла на меня объектив дорогого телефона. Безупречный маникюр вспыхивал бликами под холодными люминесцентными лампами.
— Боится, что папочку сегодня же выкинут на улицу вместе с вещами! — добавила она, капризно надув пухлые губы.
Толпа одобрительно зашумела. Кто-то тихо и злорадно прыснул со смеху.
Я прикрыла глаза.
Медленный вдох. Ещё медленнее выдох.
Ради Кирилла. Ради отца.
Я начала опускаться. Сначала одно колено коснулось холодного лакированного дерева. От жгучего чувства несправедливости к щекам прилила кровь, но я крепче стиснула зубы и заставила себя опустить второе колено.
Сотни взглядов прожигали меня насквозь — любопытные, злые, жадные до чужого унижения. Артём победно кривил губы, всем своим видом показывая, как наслаждается происходящим.