Я сразу разжала пальцы, будто его кожа обожгла мне ладонь, и резко отскочила назад, почти прижавшись спиной к холодной стене.
По просторному залу прокатилась такая тишина, что в ней слышалось собственное дыхание. Ребята, ещё секунду назад шумевшие и подначивавшие, теперь ошеломлённо таращились на Никиту. Тот сидел на коленях, потерянно моргал и растирал налившееся краснотой запястье, явно не понимая, как оказался в таком положении.
— Это не случайность, — прозвучал негромкий, но странно твёрдый голос.
Головы повернулись одновременно. Заговорил Сергей — тот самый местный технарь, который почти никогда не выпускал из рук гаджеты. Артём постоянно забирал у него лекции и домашние задания, даже не спрашивая разрешения. Сейчас Сергей стоял, уткнувшись в планшет, и судорожно раздвигал пальцами изображение на экране.
— Я уже видел этот приём. Вот этот выход из захвата, перенос центра тяжести… — Он поднял на меня глаза, и в них было не просто удивление, а почти благоговейный ужас. Несколько быстрых нажатий — и он подключил планшет к большому электронному табло зала.
На огромной панели вспыхнули две записи рядом. Слева — замедленное видео того, что произошло только что, снятое кем-то из студентов: моё неподвижное лицо, точный разворот корпуса, выверенное движение рук. Справа — мутная тёмная съёмка из какого-то подвального зала. На ней девушка в такой же серой толстовке, с капюшоном, надвинутым на голову, выполняла тот же самый приём против здоровенного противника.
— Тень… — едва слышно прошептала Алина, и её дорогой телефон с глухим стуком выпал на паркет. — Это ведь Тень. Про неё пишут, что она валит соперников за двадцать секунд.
Артём побледнел так, словно из него разом выкачали всю кровь. Его безупречный, удобный мир, где он всегда был сильнее, богаче и выше остальных, только что разлетелся вдребезги. Он то смотрел на экран, то на меня, и в его глазах медленно проступало понимание. Я дрожала не потому, что боялась его. Я дрожала от усилия, сдерживая себя, чтобы не покалечить ни его, ни остальных.
В этот момент мой старый телефон снова завибрировал в кармане. На экране высветилось имя Олега — организатора подпольных турниров. Того самого человека, с которым я заключила сделку ради денег на восстановление Кирилла.
Если звонил он, значит, беда уже была рядом.
Я схватила рюкзак и рванула к запасному выходу, но тяжёлые металлические створки распахнулись с оглушительным грохотом раньше, чем я успела добежать. В проёме появились двое широкоплечих мужчин в дорогих тёмных костюмах. Между ними, как хозяин положения, стоял сам Олег.
— Великолепное представление, Мария, — произнёс он и медленно, издевательски похлопал в ладони. От него тянуло резким, удушливым ароматом дорогого парфюма. — Я всегда считал, что твои способности слишком хороши для скромных вечерних тренировок. Но бесплатного шоу, признаюсь, не ожидал.
Студенты молча отступили к стенам. Даже те, кто ничего не понимал, инстинктивно почувствовали: в зал вошли люди, с которыми лучше не связываться. Артём прищурился, узнав Олега — человека, с которым его отец когда-то проворачивал финансовые дела. Взгляд мажора тут же стал цепким и хищным.
— Уйди с дороги, Олег, — тихо сказала я, выпрямившись и заняв устойчивую стойку. Скрывать себя дальше уже не имело смысла.
— Не спеши, моя девочка, — Олег достал из внутреннего кармана пиджака планшет и лениво провёл пальцем по экрану. — Сегодня финал. Ставки закрыты. Деньги поставлены такие, что у многих от одной суммы закружилась бы голова. Зрители ждут свою Тень.
— Я больше не участвую, — отрезала я, не отводя взгляда. — Забираю брата, и мы уезжаем. Всё.
Олег негромко рассмеялся.
— Брата? Маленького Кирилла? Палата триста четыре, городская клиника, если я не ошибаюсь? — Он говорил спокойно, почти ласково, и от этого становилось только страшнее. — Мои люди сейчас как раз там. Было бы крайне неприятно, если бы ребёнка сегодня же попросили покинуть центр из-за неоплаты. А ещё неприятнее, если бы администрация внезапно обнаружила некоторые неточности в документах, которые я, по доброте душевной, помог твоему отцу обойти. Тогда шанс на лечение исчезнет окончательно.
Пол под ногами словно качнулся. Воздух в зале стал вязким, тяжёлым, будто его невозможно было вдохнуть.
— Ты не сделаешь этого, — выдавила я, чувствуя, как леденеют пальцы.
— Я всего лишь веду дела, Мария, — голос Олега стал сухим и жёстким, как камень. — Сейчас ты без лишних сцен садишься в мою машину. Едешь на арену. Выступаешь так, чтобы публика получила удовольствие. Потому что от этого зависит будущее твоего маленького брата. Но есть одна деталь. В третьем раунде ты проигрываешь. Надеюсь, объяснять не нужно?
Я стиснула зубы так сильно, что заболели челюсти. Он требовал не просто боя. Он требовал продать поединок.
— Вот это уже интересно! — внезапно вмешался Артём.
Он сделал шаг вперёд, всё ещё потирая ушибленное плечо. На лице его расползлась мерзкая, торжествующая улыбка.
— Олег Павлович, а мне можно поехать с вами? Очень хочется посмотреть, как нашу местную звезду вдавят в маты. Заодно поставлю немного. С отцовского счёта, разумеется.
Олег благосклонно кивнул.
— Поехали, Артём. Для гостей с деньгами места в ВИП-ложе всегда найдутся.
Я медленно опустила руки. Спорить было бессмысленно. Выбора мне не оставили.
Через два бесконечно долгих часа я уже стояла в центре тайной арены, устроенной внутри огромного заброшенного склада. Старое помещение переделали под бойцовскую площадку: по периметру тянулись ряды зрителей, над ними висели яркие лампы, а воздух был тяжёлым от запаха пота, пыли, резины и дешёвого адреналина.
Напротив меня возвышался боец по прозвищу Голиаф. Сто тридцать килограммов мышц, широкие плечи, тяжёлая шея, кулаки размером почти с мою голову. Он смотрел так, будто уже представлял, как размажет меня по покрытию.
Я подняла глаза к застеклённой ложе под потолком. За стеклом развалился Олег, полностью уверенный в своей власти. Рядом с ним сидел Артём и быстро что-то нажимал в телефоне, переводя со счетов отца крупные суммы против меня. Он смотрел вниз с липким, жадным ожиданием — ему не терпелось увидеть моё унижение.
Резкий сигнал разрезал гул зала.
Голиаф сорвался с места и пошёл на меня всей массой, как таран. Я легко могла уйти чисто, без единого касания, но вместо этого намеренно замедлилась на долю секунды.