…будет ворчать ещё целую неделю.
На кухне Оксана поставила чайник, достала из шкафа любимую кружку и, пока закипала вода, раскрыла ноутбук. Пальцы сами нашли сайт с объявлениями о недвижимости. Некоторое время она просто смотрела на пустую форму, потом всё‑таки начала печатать:
«Дом за городом, 10 км от города, рядом лес, недалеко железнодорожная станция, участок ухоженный, дом с…»
И вдруг замерла.
Курсор мигал, а перед внутренним взором всплыло совсем другое: деревянное крыльцо, на котором она любила сидеть по вечерам; холодный розовый рассвет; густые закаты, когда небо будто разливалось малиновым вареньем. Та особенная тишина по утрам — слышно лишь птиц да лёгкий шорох травы. И воздух… терпкий, с хвойной ноткой и запахом сырой земли. Стоило вдохнуть — и городской гул, вечная спешка, тревоги будто растворялись.
Оксана резко закрыла страницу. Ноутбук щёлкнул крышкой.
— Потом решу, — тихо произнесла она и пошла собираться на работу.
— Оксана, ну что, сегодня увидимся? — в телефоне прозвучал голос Юлии.
— Ой… совсем из головы вылетело, — спохватилась Оксана. Она уже сидела в автобусе, который неспешно катил по утренним улицам. — Давай лучше завтра?
— Тогда уже на следующей неделе, — вздохнула Юлия. — Ты как вообще? Дмитро оттаял? Хотя можешь не отвечать — если так рано домой едешь, значит, у вас мир.
— Вроде да. Мы на выходных ездили на дачу. Он предлагает её продать, — неожиданно для себя призналась Оксана. — Говорит, вложит деньги в свою студию и…
— И начнётся сказочная жизнь, — подхватила Юлия. — Оксан, а ты сама этого хочешь? Дом у тебя крепкий, участок хороший. А если дети появятся? Им всё лето в квартире сидеть?
— Не знаю, — честно выдохнула она. — Вчера пообещала на эмоциях. А сегодня проснулась — и сомневаюсь.
— Тогда не торопись. К тому же, если продашь прямо сейчас, придётся платить налог. Я точно не помню, через сколько лет можно без него — то ли через три, то ли через пять.
Оксана тяжело вздохнула.
— А если он снова… — начала она и осеклась.
— Снова закроется? Будет смотреть сквозь тебя, будто ты предмет интерьера? — Юлия говорила жёстко, но в её голосе слышалось участие. — Ты же сама рассказывала: он становится ласковым только когда получает своё. Стоит тебе отказаться — и ты будто исчезаешь.
Немного помолчав, Юлия добавила:
— Если по‑честному, не сообщай ему, что передумала. Сделай вид, что ищешь покупателя. Покажи активность — и всё.
— Посмотрим… — тихо ответила Оксана.
Она убрала телефон как раз в тот момент, когда автобус притормозил на её остановке. Выйдя на улицу, она медленно направилась к дому.
На душе было тоскливо. Вся её жизнь вдруг показалась качелями: когда у Дмитро были заказы, он становился внимательным, шутил, обнимал её, называл «солнышком». Но стоило работе исчезнуть — и она превращалась в источник раздражения. Её смех делался «слишком громким», вопросы — «давлением», прикосновения — «навязчивостью».
И вдруг её словно осенило: в последнее время даже при заказах он не был прежним. Он раздражался всё чаще. А вчерашняя нежность появилась не просто так — ему понадобились деньги.
Мысль пронзила её остро и неожиданно.
«Юлия права…» — призналась себе Оксана.
Верить в это не хотелось. Но закрывать глаза на очевидное уже не получалось.
Она медленно выдохнула и пошла дальше.
Прошло несколько недель. Дмитро снова стал холодным и немногословным. Однако о даче напоминал регулярно, словно проверяя её на прочность. Почти каждый вечер спрашивал, звонил ли кто-нибудь, интересовались ли домом.
— Скоро зима, и тогда всё станет сложнее, — заметил он однажды, сидя напротив Оксаны за кухонным столом.