Он ещё несколько секунд рассматривал её, затем кивнул:
— Платье действительно хорошее. Тебе очень подходит.
У Оксаны внутри всё дрогнуло — будто мелькнула надежда, что между ними ещё можно что-то спасти.
— А откуда оно у тебя? — поинтересовался он уже другим тоном.
— Я купила его сегодня, — спокойно ответила она.
— Купила? — Дмитро резко выпрямился. — Ты серьёзно? Ты вообще осознаёшь, в каком положении я сейчас нахожусь? У меня ни одного заказа, а ты разбрасываешься деньгами на наряды вместо того, чтобы подумать о будущем!
— Дмитро, — её голос звучал тихо, но твёрдо, — это мои средства. Я их заработала. Я уже заплатила за коммунальные услуги, закупила продукты на месяц вперёд. Это премия. И я уверена: скажи я тебе о ней раньше — тут же нашлась бы «неотложная» покупка для тебя. Ты не радуешься за меня. Тебя злит лишь то, что я не вложила эти деньги в тебя.
— Да я всё до копейки тебе отдаю, когда что-то получаю! — вспыхнул он. — Если бы ты хоть немного верила в меня… А ты держишься за свою дачу, за шмотки, за собственный комфорт!
Оксана устало посмотрела на него.
— Разве я не верила? Три года я рядом с тобой. И всё это время фактически тяну нас обоих. Может, пора принять реальность? Можно устроиться не по специальности — кассиром, кладовщиком, да хоть на склад с гибким графиком. Но ты не идёшь работать. Ты просто продолжаешь жить за мой счёт.
— Вот оно что! — выкрикнул Дмитро. — Ты меня не любишь, вот и всё!
Она хотела возразить — и вдруг поняла, что он в чём-то прав. Любви больше не осталось. Осталась усталость и ощущение, что её используют: как источник дохода, как удобную крышу над головой. Кто знает, возможно, заказы у него и были — просто он предпочитал молчать о них.
В тот вечер Оксана ничего не сказала. Она просто вышла из комнаты. А спустя несколько дней начала собирать документы на развод. Она прекрасно понимала: добровольно он не уйдёт.
Как и ожидалось, всё оказалось непросто. Сначала Дмитро не воспринимал её слова всерьёз. Затем стал просить дать ему шанс. Потом перешёл к обвинениям: она разрушает семью, думает только о себе, всё происходит по её вине. Когда же понял, что решение окончательное, заговорил о разделе имущества.
— Половина квартиры принадлежит мне, — заявил он однажды. — Я вкладывался в ремонт.
— В какой ремонт? — искренне удивилась Оксана. — Мы ничего не переделывали.
— В суде разберёмся, — отрезал он.
Она лишь пожала плечами:
— Подавай. Мне нечего скрывать.
— И про дачу не забудь. Это тоже совместно нажитое.
— Нет, — спокойно ответила она. — Дом достался мне по наследству. Ты не имеешь на него прав.
Он всё же обратился в суд — и, разумеется, проиграл. Доказательств у него не оказалось.
Покидать квартиру Дмитро тоже не спешил. Тогда Оксана предупредила, что инициирует проверку его счетов и потребует раздела всех средств, которые там обнаружатся. Эта угроза подействовала мгновенно. Значит, деньги всё-таки были.
Когда он наконец съехал, в квартире стало непривычно тихо. Оксана поехала на дачу. Там она занялась домом: перебрала старые вещи, высадила молодые кусты смородины, обновила краску на крыльце. По вечерам она сидела с кружкой чая на ступенях и слушала, как ветер шуршит в кронах деревьев. В этой тишине было больше тепла, чем в их браке за последние месяцы.
Иногда звонила Юлия, настойчиво приглашала познакомиться с кем-нибудь, выбраться в город.
— Оксан, нельзя же так замыкаться, — говорила она.
— Пойми меня, Юль, — честно отвечала Оксана. — Я боюсь снова оказаться рядом с человеком, который увидит во мне не личность, а удобный ресурс.
— Не все такие, — вздыхала подруга.
— Знаю. Но сейчас мне нужно время. Я не готова начинать заново.
И в этих словах не было ни капли лукавства. Сейчас ей важнее было научиться жить для себя — без чувства вины и без страха снова стать для кого-то лишь опорой, а не любимой женщиной.