Для Оксаны даже долг в тысячу гривен казался бы личной трагедией — чем-то, что способно лишить сна и покоя на долгие месяцы.
— О какой сумме идёт речь, Юлия? — тихо спросила она, и голос предательски дрогнул.
Дочь отвела взгляд в сторону.
— Три с половиной миллиона. Это если закрывать всё сразу — с процентами, штрафами и пенями.
Цифра словно рухнула между ними тяжёлой плитой. Для Оксаны это были астрономические деньги, из разряда тех, о которых она слышала только в новостях. Чтобы накопить такую сумму, ей пришлось бы отказаться от еды, отопления и любых расходов лет на десять — и то вряд ли бы вышло.
— У меня нет таких средств, — честно произнесла она. — На счёте лежит сто пятьдесят тысяч гривен. Я откладывала их на крайний случай. Могу отдать тебе — хотя бы микрозаймы закроешь. А с банком попробуй договориться, попроси реструктуризацию. Найди постоянную работу с официальной зарплатой и понемногу выплачивай.
Юлия подняла глаза. В них читалось странное сочетание снисходительности и раздражения.
— Мам, ты вообще понимаешь, что говоришь? Какие сто пятьдесят тысяч? Это ничто. Мне всё заблокировали. Если я устроюсь официально, приставы будут списывать половину дохода. На остаток я даже квартиру не сниму. Мне нужно закрыть весь долг сразу. Полностью.
— И где, по-твоему, я возьму три с половиной миллиона? — Оксана беспомощно развела руками.
Юлия наклонилась вперёд, положив локти на стол. Её голос стал мягким, почти ласковым — таким она пользовалась в детстве, когда уговаривала купить ей дорогую куклу.
— Есть вариант, мамочка. Я всё разузнала. Один знакомый кредитный брокер работает с частными инвесторами. Они могут выдать нужную сумму под нормальный процент. Я объединю все долги в один и буду спокойно выплачивать его годами. Без бесконечных звонков коллекторов. Без проверки кредитной истории, без справок о доходах.
— Если всё так просто, бери, — пожала плечами Оксана, хотя внутри уже нарастала тревога. — В чём тогда сложность?
Юлия замолчала на секунду, а затем быстро произнесла:
— Такие займы дают только под залог недвижимости.
На кухне повисла тишина. За окном завывал ветер, трепал ветви старого тополя. Оксана медленно опустила взгляд на свои руки — огрубевшие, с выступающими венами, руки женщины, привыкшей много работать и мало тратить на себя.
— Ты предлагаешь заложить мою квартиру? — слова дались с трудом, словно горло сжало невидимое кольцо.
— Мам, не преувеличивай, — Юлия откинулась на спинку стула. — Никто ничего не отбирает. Это просто формальность. Бумага. Ты как жила здесь, так и будешь жить. Квартира лишь будет числиться в залоге, пока я не расплачусь. Я всё продумала: найду неофициальную работу, постепенно всё верну.
Оксана медленно покачала головой. Юристом она не была, но прожитые годы научили её главному: если кто-то раздаёт миллионы без проверок и гарантий, значит, он рассчитывает на выгоду, а не на доброе дело.
— Нет, Юлия. Я не подпишу ничего подобного. Это моё единственное жильё. Если ты снова не справишься — а ты уже показала, что не умеешь рассчитывать свои силы, — эти инвесторы просто заберут квартиру. Закон позволяет изымать даже единственное жильё, если оно в залоге. Я читала об этом.
Мгновение — и лицо дочери изменилось. Ласковость исчезла, уступив место злости.
— Ах, ты читала? Газеты изучаешь? — Юлия повысила голос. — А про то, что твою дочь завтра могут избить какие-нибудь вышибалы, ты не читала? Тебе твои стены дороже меня?
— Никто тебя не тронет, — твёрдо ответила Оксана, хотя колени у неё дрожали. — Телефонные угрозы — способ давления. Обращайся в полицию, пиши заявление. Иди в суд, оформляй банкротство. Сейчас это возможно. Да, кредитная история будет испорчена несколько лет, зато долги спишут.
— Я не могу объявить себя банкротом! — сорвалась Юлия. — Ты не понимаешь!
— Почему? — тихо спросила Оксана.
— Потому что тогда у меня заберут машину!
Оксана замерла, будто услышала что-то совершенно неожиданное. Она посмотрела на дочь так внимательно, словно видела её впервые в жизни.