— Марина, ты бы свинину с вечера в маринад поставила, — протянула Оксана с веранды. — А то Дмитрий сухое мясо есть не будет, у него зубы реагируют. И майонеза не жалей, мы так привыкли.
Марина Павловна застыла у разделочной доски. В пальцах у нее оставался тяжелый нож, которым она только что мелко рубила укроп, сорванный на собственной грядке. От усталости по спине словно прокатилась горячая тугая волна. За окном летней кухни стоял густой августовский зной. В воздухе смешались запахи прогретой сосновой смолы, пыли и недавно скошенной травы.
Оксана, родная сестра ее мужа, расположилась на веранде в плетеном кресле так, будто приехала не в гости, а в пансионат с полным обслуживанием. Пестрый сарафан не особенно скрывал ее крупную фигуру, на ногах поблескивали дорогие кожаные шлепанцы. Она лениво махала перед лицом глянцевым журналом и потягивала холодный морс, который Марина сварила еще утром.
— Я делаю маринад на кефире, с луком, — сдержанно произнесла Марина, стараясь не выдать раздражения. — Так мясо выходит нежнее и легче. В такую жару майонез только тяжесть дает.
— Ой, опять ты со своим правильным питанием, — Оксана недовольно щелкнула языком и сдвинула солнечные очки выше на лоб. — Мы сюда отдыхать приехали, а не калории высчитывать. Дмитрий всю неделю в офисе пахал, человек заслужил нормальный шашлык. И еще: Алина к вечеру подъедет. Не одна, со своим новым парнем. Освободи им комнату наверху и постели чистое белье. Лучше то синее, шелковое. Алине оно очень идет.
Марина опустила нож на доску. Металл ударил по дереву резко, почти с вызовом.
Этот участок достался им с Алексеем не просто так — они вытащили его, можно сказать, собственной спиной. Пять лет назад здесь был не дачный уголок, а заброшенный клочок земли с покосившимся сараем и крапивой выше пояса. Они вложили сюда все, что копили годами, влезали в кредиты, отказывались от поездок на отдых, донашивали старые зимние куртки, лишь бы хватило на стройматериалы. Алексей сам возился с фундаментом, надрывал спину, перетаскивая кирпичи. Марина часами стояла согнувшись, выдирала корни сорняков, сажала яблони, устраивала цветники, ставила теплицы из поликарбоната.
Оксана тогда над ними посмеивалась без всякого стеснения. Говорила, что в их возрасте умные люди ездят лечиться и отдыхать, а не копаются в земле, будто сельские работники. Ни одной гривны, ни одного дня труда она в эту дачу не вложила.
Зато когда вместо бурьяна появился аккуратный двухэтажный дом из бруса с широкой террасой, когда построили баню, выровняли газон и повесили качели, взгляды родни чудесным образом переменились. Внезапно дача стала «семейным местом», почти родовым гнездом, куда каждый родственник якобы имел право приехать в любое удобное для себя время и восстановить силы.
И они действительно начали ездить. Оксана, ее тяжелый, вечно всем недовольный муж Дмитрий и их капризная дочь Алина. Приезжали, как правило, с пустыми руками. В лучшем случае прихватывали к чаю какой-нибудь рулет из супермаркета, купленный по акции. Потом спали до полудня, требовали горячие завтраки, бросали где попало мокрые полотенца, оставляли за собой тарелки, чашки, пакеты, объедки и полные мусорные ведра. Марина на собственной даче постепенно превращалась не в хозяйку, а в бесплатную прислугу.
— Наверху сейчас спят наши с Алексеем внуки, — произнесла Марина Павловна медленно, отчетливо выделяя каждое слово. Она вытерла влажные ладони о фартук. — Дети привезли их на выходные, чтобы малыши подышали свежим воздухом. Алине с ее молодым человеком придется устроиться внизу, на раскладном диване.
Оксана перестала обмахиваться журналом и вскинула брови так, будто услышала совершеннейшую нелепость.
— Марина, ну ты тоже скажешь! — возмутилась она. — Как это молодые будут ночевать в проходной комнате? Им же нужно уединение. А твоих внуков можно положить на надувной матрас. Они маленькие, им все равно, где спать.
У Марины внутри все болезненно сжалось. Речь шла о ее внуках. О родных детях ее старшего сына. А какая-то избалованная девица, да еще с очередным ухажером, собиралась вытеснить малышей с нормальных кроватей только ради собственного удобства.
Марина посмотрела в окно. На участке, под безжалостным солнцем, Алексей возился с газонокосилкой. Муж у нее был добрый, мягкий, совершенно не склонный к ссорам человек. Скандалов со своей напористой сестрой он боялся почти до оцепенения. Всю жизнь Алексей уступал Оксане, потому что та с детства умела устраивать такие истерики, что после них покойная мать неизменно заставляла сына извиняться — даже в тех случаях, когда он ни в чем не был виноват. Привычка проглатывать обиды незаметно перешла вместе с ним во взрослую жизнь.
Марина поняла: ждать поддержки от мужа бессмысленно. Он, скорее всего, сделает вид, что из-за ревущего мотора ничего не расслышал. Но на этот раз она уже не собиралась молча уступать.