Алексей вскинул голову и посмотрел на жену так, будто ослышался.
— Это как — не поедем? А огород? Поливать кто будет? Помидоры еще не все сняты, перец висит. Газон за неделю снова по колено станет.
Марина медленно повернулась к нему. В ее взгляде не было ни усталости, ни сомнений — только твердая, холодная решимость. Алексей даже невольно сделал шаг назад.
— Алексей, мы закрываем дачу. Сегодня. Не в сентябре, не потом, а прямо сейчас. На месяц раньше обычного.
— Марин, ты что такое говоришь? Сейчас середина августа. Мы же всегда до конца сентября сюда ездим… Да и Оксана собиралась приехать.
— Вот именно поэтому и закрываем, — ровно сказала она. — Потому что твоя Оксана решила устроить здесь бесплатный пансионат для себя, Дмитрия, Алины и ее подружек. А меня, судя по всему, назначила обслуживающим персоналом. Я все слышала, Алексей. И больше не позволю никому распоряжаться моим домом так, будто я здесь пустое место.
Лицо мужа заметно побледнело. Он уже открыл рот, чтобы привычно начать уговаривать, смягчать, искать какой-нибудь «разумный выход», но, встретившись с Марининым взглядом, понял: на этот раз уговоры не сработают.
— И что теперь? — спросил он почти шепотом.
— Теперь собираем все, что выросло, — ответила Марина. — Без разбору. Красные томаты, бурые, зеленые — все в ящики. Зеленые заквашу, остальное пойдет в банки. Кабачки отвезем в гараж. Завтра на работе берем отгул за свой счет. Сольем воду из бойлера, продуем трубы, отключим электричество. Все ценное увезем в квартиру. Нижние окна закроем ставнями. На ворота повесим нормальные замки, чтобы без нас сюда никто не сунулся.
С этого момента они работали почти без остановки. Марина двигалась собранно, четко, будто внутри у нее включился какой-то скрытый мотор. Усталость, копившаяся все выходные, исчезла, уступив место злому спокойствию. До поздней ночи они вместе с Алексеем снимали урожай из теплиц и складывали овощи в картонные коробки. Потом выдернули зелень, собрали яблоки до последнего — даже те, что пришлось доставать с верхних веток при помощи стремянки.
В понедельник с утра занялись уже самим домом. Алексей, вздыхая и мрачнея, отсоединял шланги, открывал краны, выпускал воду из системы, чтобы зимой ничего не разорвало морозом. Марина тем временем разобрала холодильник, вымыла полки, насухо протерла стенки и оставила дверцу приоткрытой. Постельное белье она сняла, сложила в большие пакеты, матрасы свернула и перетянула веревками, а диваны и кресла накрыла старыми простынями, чтобы за месяцы простоя на них не лег толстый слой пыли.
Насос из колодца Алексей вытащил сам. Отнес его в сарай, поставил в дальний угол и запер дверь на тяжелый навесной замок.
К вечеру понедельника дача, еще недавно шумная, теплая и обжитая, стала похожа на дом, заранее подготовленный к долгой суровой карпатской зиме. Темные окна казались слепыми. На террасе не осталось ни стульев, ни пледов, ни случайно забытой чашки. Полотенца, садовый инвентарь, ведра — все было убрано. Рычаг на электрощитке опустили вниз.
Марина Павловна обошла участок напоследок. Проверила засовы, дернула калитку, убедилась, что ключ провернут дважды, а на воротах висит толстая цепь. Только после этого она кивнула мужу.
Они загрузили коробки, сумки и мешки в свою старенькую машину и уехали в город.
Следующая неделя прошла под звон банок и запах кипящего маринада. В квартире стоял густой аромат уксуса, чеснока, укропа и перца. Огурцы, помидоры и кабачки выстраивались на балконе ровными рядами. Алексей ходил на работу, возвращался молчаливым, ел почти без аппетита и все время будто прислушивался к телефону. Он понимал: скандал впереди. И долго ждать не пришлось.
В пятницу ровно в шесть вечера, когда они сидели на кухне, пили чай и доедали шарлотку, лежавший на столе телефон задрожал. На экране высветилось имя: «Оксана».
Марина не торопилась. Спокойно сделала глоток горячего чая, дала телефону прозвонить еще несколько секунд, а потом нажала кнопку ответа и сразу включила громкую связь.
— Марина! — голос золовки был визгливым и злым. На заднем плане слышались автомобильные сигналы, хлопанье дверей и чьи-то недовольные голоса. — Вы где вообще? Мы с Дмитрием уже полчаса у ворот торчим! Сигналим, стучим — тишина! Алина с друзьями тоже приехала. Почему калитка на цепи? Почему в доме темно? У вас там что, свет выбило? Быстро выходите и открывайте! У нас мясо в багажнике лежит, оно сейчас испортится!
Марина посмотрела на мужа. Алексей сидел бледный, как стена, и обеими руками сжимал остывшую кружку.
— Мы дома, Оксана, — сказала Марина ровно. — В городской квартире.
На том конце повисла тяжелая пауза. Потом кто-то глухо выругался — судя по голосу, Дмитрий.
— В каком смысле — в квартире? — растерянно переспросила Оксана, и ее командный тон на секунду дал трещину. — А дача? Мы же договорились! Мы приехали отдыхать!
— Дачный сезон у нас закрыт, Оксана, — спокойно ответила Марина Павловна, отрезая себе еще кусочек пирога. — Дом законсервирован до весны.
— Как это закрыт?! — взвилась Оксана. — На дворе август! Вы что, совсем с ума сошли? Немедленно вызывайте такси и приезжайте с ключами!