— Только не вздумай сейчас устраивать истерику, — свекровь невозмутимо поставила тонкую фарфоровую чашку на блюдце и даже не удостоила прихожую взглядом. — Я людям помогла, доброе дело сделала. А у тебя шкафы и без того трещали от барахла.
Наталья остановилась посреди коридора, сжимая в руке тяжелую дорожную сумку. От жесткой ручки пальцы почти онемели, плечо ломило после четырех часов в душном междугороднем автобусе, а в голове глухо пульсировала усталость. Она только что вернулась из непростой командировки в соседний областной центр: несколько дней подряд, без нормального отдыха, сводила квартальные отчеты по филиалам большой аптечной сети. Всю дорогу домой Наталья думала лишь об одном — залезть под горячий душ, выключить все звуки вокруг и наконец лечь в свою постель.
Но вместо тишины ее встретил тяжелый сладковатый аромат чужих духов — лаванда вперемешку с запахом жареного лука. У входа стояли растоптанные женские туфли явно не ее размера, а на крючке для верхней одежды болталась неизвестная вязаная кофта ярко-желтого, почти канареечного цвета.
— Какое еще доброе дело? — Наталья медленно опустила сумку на паркет и, не снимая обуви, прошла к кухне. — И чьи это туфли у двери?
Свекровь восседала за круглым столом в новом шелковом халате. Наталья покупала его себе к лету, но так и не успела ни разу надеть. Перед свекровью стояла вазочка с любимым Натальиным вишневым вареньем, рядом на тарелке румянились пирожки.
— Да какие же они чужие? Томочкины, — неторопливо ответила женщина, аккуратно промакивая салфеткой уголки губ. — Она на лоджию вышла, захотела воздухом подышать. Мы тут чай пьем, беседуем по-человечески. А ты сумку свою убери куда-нибудь в угол, не загораживай проход. У тебя, как всегда, с порога беспорядок.
— На вас мой халат, — ровно сказала Наталья.
Голос ее звучал спокойно, но внутри уже поднималась холодная, точная злость.
— Я его даже после покупки постирать не успела. Только ценник срезала и повесила в спальне на плечики. А ключи от квартиры мы вам оставляли не для этого. Вы должны были всего лишь поливать цветы на лоджии через день.
— Ой, велика беда, халат накинула, — свекровь пренебрежительно повела пухлой рукой с ярким перламутровым маникюром. — Я тебе что, посторонняя женщина, чтобы ты от родной матери домашние вещи прятала? У вас тут холодно, сквозит со всех щелей. И вообще, вещи существуют для людей, а не для того, чтобы годами висеть без дела.
Из коридора донеслось шлепанье домашних тапочек. Через секунду на кухню протиснулся муж. Сергей держал в руках длинную металлическую ложку для обуви и почему-то внимательно рассматривал плинтус, старательно не встречаясь с женой глазами.
— Наташ, ты уже вернулась? — он выдавил неловкую улыбку и перемялся с ноги на ногу. — Мы думали, ты только вечером приедешь. Мама вот пирожков с капустой напекла. Садись, чай нальем. Нам еще поговорить надо, разговор важный.
— До вашего важного разговора мы обязательно доберемся, — перебила его Наталья. — Сначала объясни, куда исчезли мои вещи из гардеробной. Почему шкаф в коридоре пустой?
Еще войдя в квартиру, она краем глаза заметила: встроенный шкаф-купе, где хранилась вся ее осенняя и зимняя одежда, распахнут. Обычно там ровными рядами висели чехлы, на нижних полках стояли коробки с обувью, а в прозрачных контейнерах лежали шерстяные свитера. Теперь нижняя полка зияла пустотой, а на штанге сиротливо покачивались несколько пластиковых плечиков.
Наталья резко развернулась и прошла в спальню. Открыла вторую секцию гардеробной, где держала самые дорогие вещи из натуральных тканей. Там тоже было пусто. Исчезло длинное пальто из верблюжьей шерсти оттенка кэмел, купленное всего месяц назад за немалые деньги. Не оказалось на месте финского пуховика с натуральной опушкой, двух кашемировых кардиганов, привезенных из отпуска, и зимней обуви. Пропали даже три комплекта постельного белья из плотного сатина премиального качества, которые лежали наверху в подарочных коробках.
Наталья вернулась на кухню уже с совершенно другим выражением лица. В этот момент из-за двери лоджии появилась Томочка — полная соседка свекрови по дачному поселку, облаченная в домашний трикотажный костюм. На ее шее красовался шелковый платок Натальи с авторской росписью.
— Сергей, повтори, пожалуйста, для тех, кто не сразу понял, — Наталья остановилась напротив мужа и скрестила руки на груди. — Где моя одежда? Все пальто, зимняя обувь и новое постельное белье?
Сергей затравленно покосился на мать, словно надеялся, что она возьмет объяснения на себя. Свекровь только самодовольно приподняла подбородок.
— Я тебе уже нормальным языком сказала, — громко произнесла она, отодвигая от себя чашку. — Мы навели порядок. Посмотрели, что у тебя в шкафах творится. Ну зачем одной женщине столько добра? Томочке вот внука встречать совсем не в чем, ходит в старой болоньевой куртке, у которой пуговица оторвана. А Галине твои замшевые сапоги подошли идеально: у нее голень полная, она в магазинах ничего на себя подобрать не может.
— То есть вы взяли мои личные вещи и раздали их своим знакомым? — голос Натальи не стал громче, зато в нем появилась жесткая, колючая сталь. — Без моего ведома, без моего согласия и даже без моего присутствия?
— Да обойдешься! — свекровь вспыхнула и ударила ладонью по столу так, что чайная ложка звякнула о блюдце. — Сам посуди, Сережа! Взрослая баба, не девочка уже. Каждый день таскается на работу в одной и той же серой куртке, до ночи сидит над бумажками. Куда ей три пальто, дорогие сапоги и прочие излишества? В аптечном офисе красоваться? Походит и в старом, зарплата у нее приличная — если уж так понадобится, купит себе еще. А помочь пожилым людям — это святое дело.