– Подпишет, даже не сообразит, что сама от всего откажется.
Я застыла в прихожей, держа в руке аптечный пакет. Ключ так и остался торчать в дверном замке. С кухни доносился голос Владимира — спокойный, сухой, почти служебный, словно речь шла о закупке плитки, а не о моей судьбе.
– Андрей, ты же юрист. Сделай всё без сучка без задоринки. Марина доверчивая, в этих бумагах ничего не понимает. Скажу, что это переоформление счётчиков. Она подпишет.
Двенадцать лет вместе. И вот я стою в своей же квартире и слышу, как человек, которого считала мужем, обсуждает, каким образом меня лишить моего. В этих стенах прошли десять лет моей жизни. Здесь были и миллион восемьсот тысяч из маминого наследства: первый взнос, ремонт, кухонная плитка, каждый угол, в который я вкладывала не только деньги.
Владимир обернулся от окна. Заметил меня и коротко дёрнул подбородком.
– Маринка? Ты чего так рано?
Он провёл пальцами по усам. Знакомое движение — медленное, будто приглаживал рыжеватые волоски, пока искал подходящую фразу. Раньше мне казалось, что он так делает от волнения. Теперь вдруг стало ясно: этот жест появлялся у него тогда, когда он лгал.
– С кем ты разговаривал? – спросила я.
– Со Славиком с работы. По проекту.
– Я слышала другое имя. Андрей. Это не Славик.
Его пальцы замерли на усах. Владимир посмотрел на меня внимательно и холодно, как начальник на подчинённого, который неожиданно позволил себе лишний вопрос.
– Андрей заходил ненадолго. Старое дело, гараж. Ничего важного.
– Он заходил, а ты ему звонил. Какие документы он должен оформить?
– Марина, – он подошёл ближе и положил ладонь мне на плечо. Тяжёлую, привычно давящую. – Ты вымоталась, я же вижу. Иди, полежи в ванной. Ужин я закажу.
После этого он отвернулся. Для него разговор был закрыт. Всегда так: один жест, одна фраза, повернулся спиной — и будто стены между нами выросли.
Шесть лет он постепенно запирал передо мной дверь в наши деньги. Началось всё почти незаметно. Сначала забрал квитанции: мол, сам оплачу, нечего тебе по отделениям ходить. Потом появилась «семейная» карта, оформленная, конечно, на него. Мне он выдал дополнительную — с лимитом пятнадцать тысяч. На еду, порошки, мелочи для дома. Всё остальное оставалось под его контролем.
Кредит на машину Владимир взял, даже не поставив меня в известность. Узнала я об этом случайно: вскрыла банковский конверт, который обычно он первым доставал из почтового ящика. Семьсот тысяч. На пять лет. Платёж каждый месяц — четырнадцать двести. И всё это из общего бюджета.
Когда я потребовала объяснений, он только скривился:
– Марина, зачем тебе забивать голову цифрами? Я всё держу под контролем. Платим по графику.
– Но деньги-то общие.
– Вот именно. Общие. Поэтому я ими и распоряжаюсь.
За эти шесть лет я не видела ни одной выписки, ни одного договора, ни одной расписки. Он повторял: «Тебе это ни к чему, я разбираюсь». И я соглашалась. Я, методист с двадцатилетним стажем, человек, который ежедневно имеет дело с документами, нормами, инструкциями и регламентами. Соглашалась, потому что верила. Потому что он был моим мужем, а не противником.
В ту ночь сон ко мне не пришёл. Я лежала рядом с ним, смотрела в потолок и снова слышала в голове его слова: наивная. Он и правда был уверен, что я настолько наивная?
Пальцы заледенели. Я так крепко вцепилась в край одеяла, что ногти стали белыми.
Утром Владимир уехал на работу. Я вошла в его кабинет — маленькую комнату возле прихожей. Он всегда запирал её, но ключ неизменно лежал в кармане старого пиджака на вешалке. Второй комплект он потерял ещё два года назад, а замок менять не стал. От кого, в самом деле, прятаться — от жены?
В верхнем ящике стола я нашла папку. Синюю, на резинке. Внутри лежали три документа, где были указаны наши имена и адрес квартиры.
А в пиджаке, во внутреннем маленьком кармане, куда он обычно складывал только квитанции, обнаружилась ещё одна сим-карта. Она лежала в прозрачном пакетике, аккуратно спрятанная.
Через неделю Владимир вернулся домой с конвертом. Я как раз стояла у раковины и мыла посуду, когда он положил его на кухонный стол.
– Марин, тут подпись нужна. Переоформление газового оборудования. Новые требования, весь дом подписывает.
Я выключила воду и посмотрела на конверт.