— А она, представляешь, заявляет: «Я сперва прочитаю». Прочитает она! Будто всё равно поймёт, что там написано.
Олег ничего не ответил. Ирина, проходившая мимо с тарелкой в руках, вдруг сбавила шаг и бросила на меня тревожный взгляд.
— Марина, он же просто шутит, — еле слышно сказала она.
Только я отлично понимала: это не шутка. Это была заранее продуманная демонстрация. При свидетелях закрепить нужную мысль: жена в документах ни бельмеса не смыслит. А если потом начнутся вопросы, все вспомнят: да, она ведь сама ничего не понимала. Владимир даже не пытался скрываться от меня. Двенадцать лет брака — и он был твёрдо уверен, что я опять промолчу. Как молчала раньше.
Я положила нож на доску, медленно вытерла руки о фартук и вышла к столу.
— Владимир, — произнесла я, ставя салатницу в центр. — Я не домохозяйка. Я методист высшей категории. Двадцать лет работаю в образовательном учреждении. Составляю учебные планы, готовлю документы для аккредитации и ежедневно проверяю, соответствуют ли программы государственным стандартам.
Он усмехнулся той самой снисходительной улыбкой, какой взрослые одаривают ребёнка, уверяющего, что завтра полетит на Луну.
— Маринка, ну хватит уже.
— Один миллион восемьсот тысяч, — спокойно сказала я. — Именно столько я вложила в нашу квартиру из маминого наследства. Ещё четыреста двадцать тысяч ушло на ремонт дачи. Вот этой самой дачи, куда мы приезжаем каждое лето. Если я, по-твоему, ничего не понимаю в бумагах, тогда откуда мне известны эти суммы?
За столом стало тихо. Ирина замерла с ножом над хлебом. Олег перевёл взгляд на Владимира. Андрей с внезапным интересом уставился на бутылку минералки.
Владимир провёл ладонью по усам.
— Марина, не надо при посторонних, — негромко произнёс он.
— А тебе, значит, при посторонних можно?
Он резко поднялся из-за стола. Я успела заметить, как багровая краска поднимается у него по шее — от воротника к ушам. Потом он развернулся, ушёл к машине и просидел там минут сорок, пока я спокойно, никуда не спеша, доедала салат.
Гости молчали. Ирина подлила мне чаю и под столом крепко сжала мою руку. Олег прокашлялся и заговорил про грядки, будто ничего не произошло. Андрей без единого слова забрал свою тарелку и ушёл за дом — курить, хотя прежде я ни разу не видела его с сигаретой.
Обратно Владимир вёл машину в полной тишине. Двадцать километров — ни одного слова. Я сидела рядом и смотрела на его руки, вцепившиеся в руль. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Он не включал радио, не открывал окно. Молчание было таким плотным, что я отчётливо слышала тиканье часов на панели.
Дома он сразу прошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. А я осталась на кухне, опустилась на стул и поняла: просить он больше не станет. Теперь будет давить.
Но я уже чувствовала — всё только начинается. Через три дня Андрей приехал к нам домой. И привёз новый пакет документов.
Мы втроём сели за кухонный стол: Владимир, Андрей и я — напротив них, посередине. Передо мной лежал плотный белый конверт с эмблемой юридической фирмы.
— Марина Викторовна, — начал Андрей сухим деловым тоном, — мы с Владимиром подготовили комплект бумаг по реструктуризации собственности. Это отвечает вашим общим интересам: налоговая оптимизация, защита имущества от возможных претензий со стороны третьих лиц.
Я посмотрела на Владимира. Он сидел ровно, ладони на столе, лицо спокойное и непроницаемое. Точно на рабочем совещании.
— Андрей, — сказала я, — предыдущие документы я уже изучила. Там речь была не об оптимизации. Там было дарение моей доли Владимиру.
Андрей коротко кашлянул.
— Это обычная юридическая форма. Вы неправильно её трактуете. Дарение между супругами часто используется, чтобы упростить управление имуществом.
— Упростить кому?
— Вам обоим, — он развёл руками. — Марина Викторовна, поймите: когда собственность оформлена на одного человека, решения принимаются быстрее. Продажа, обмен, возможный переезд — всё становится проще.
— А если возможен развод? — спросила я.
Владимир заметно дёрнулся. Потом положил руку мне на плечо — тяжёлую, давящую, ту самую руку, которая должна была изображать заботу, а на деле словно прижимала меня к месту.
— Марина, ну какой развод? Мы же семья. Ты ведь мне доверяешь?
Я опустила взгляд на его пальцы. На правой руке блестело обручальное кольцо. На левой виднелась тонкая свежая царапина, будто он недавно задел что-то острое.