Такой детективный реквизит, как следы косметики на рубашке, давно пора было сдавать в музей бытовой драмы. Дмитрий, великий тактик и мастер многоходовок, прокололся куда современнее: оставил на домашнем планшете открытый Телеграм. А я, по несчастливой случайности — хотя теперь думаю, что по счастливейшей, — полезла туда всего лишь за рецептом запеканки.
В чужие сообщения заглядывать, конечно, некрасиво. Но когда прямо на экране выскакивает: «Котик, ну когда ты уже дожмёшь свою мымру насчёт продажи квартиры? Я нашла обалденный пентхаус, мы там такую детскую устроим!», моральные принципы как-то сами отходят в сторону. Палец без моего согласия потянул переписку вверх.
Картина сложилась быстро и безжалостно. Мой возвышенный супруг, рассуждавший о миссии, энергии и мужском предназначении, уже полгода развлекался с двадцатипятилетней Кристиной. Замысел у них был прост, как табуретка: убедить меня продать мою добрачную квартиру, вложить деньги в новое «общее семейное жильё», а затем аккуратно развестись, поделить квадратные метры и обустроить уютное гнёздышко с юной возлюбленной за мой счёт.
Слёз не было. Я поставила чайник, заварила ромашку и минут тридцать молча смотрела на улицу. Странное это ощущение: ты годами думаешь, что перед тобой мозаика счастливого брака, а потом один недостающий фрагмент встаёт на место — и получается портрет самого обычного паразита.
На воскресный вечер был назначен наш привычный семейный ужин. Приехал отец, Игорь Сергеевич: человек старой школы, бывший заместитель директора автобазы, убеждённый сторонник громкого удара кулаком по столу и долгих лекций о том, как «в семье всё должно быть по-мужски».
К моменту, когда мужчины появились дома, — Дмитрий как раз вернулся со своей очередной «стратегической встречи», — в прихожей уже стояли четыре набитые до отказа хозяйственные сумки. В них компактно разместилась вся его личная «стратегия»: рубашки, галстуки, любимый крем для лица и прочие атрибуты великого лидера.
— Марина, это что ещё за сборы? — прогудел отец из коридора, снимая куртку.
Дмитрий увидел сумки, заметно побелел, но попытался изобразить спокойствие:
— Милая, ты решила старые вещи кому-то отдать?
— Нет, Дмитрий, — сказала я, выходя из кухни и вытирая руки полотенцем. — Я решила отдать на благотворительность тебя. Кристине с восьмого этажа ты сейчас гораздо нужнее. Переписку с планшета я распечатала, можешь взять как сувенир. Ключи оставь на тумбочке. Выход знаешь.
Муж раскрыл рот, потом захлопнул его, снова попытался что-то сказать и залился краской до самых ушей.