Оксана сидела на кухне, покачивая на руках Тараса, которому недавно исполнилось два года. Мальчик капризничал, упрямо отворачиваясь от тарелки с кашей, а она терпеливо подносила ложку и мягко уговаривала его съесть хотя бы немного. За окном накрапывал мелкий дождь, серое киевское небо висело низко и тяжело, будто усиливая усталость. Второй год декретного отпуска тянулся бесконечно: каждый день был похож на предыдущий — прогулка во дворе, готовка, стирка, уборка и бесконечные детские «не хочу».
Владислав пришёл домой около семи, как обычно — молчаливый и выжатый после рабочего дня. Он трудился менеджером в строительной фирме и зарабатывал примерно сто двадцать тысяч гривен в месяц. Оксана старалась не вникать в детали его расходов. Раз он обеспечивает семью, значит, вправе самостоятельно решать, куда уходят деньги. Она просила лишь выделять средства на продукты и всё необходимое для Тараса, остальное считала зоной его ответственности.
— Как у вас сегодня? — поинтересовался Владислав, снимая обувь в прихожей.
— Нормально. У Тараса утром была температура, но к обеду всё прошло, — ответила Оксана, вытирая сыну губы салфеткой. — Я накрыла, иди ужинать.
Он молча кивнул и ушёл мыть руки. За столом, как и почти каждый вечер, царила тишина. Лишь Тарас время от времени стучал ложкой по столу, требуя внимания. Оксана машинально отвечала на его лепет, а мысли уносились далеко — к прежней работе, к бухгалтерским отчётам, к ощущению собственной значимости. Та жизнь казалась почти нереальной, словно из другой эпохи.
Спустя несколько дней Владислав между делом сказал за ужином:
— В пятницу переведу родителям тридцать тысяч. Мама звонила — коммуналка выросла, да и папе лекарства нужны.
— Хорошо, — спокойно отозвалась Оксана, аккуратно разрезая котлету.
Она знала, что Надежда Сергеевна и Виктор Михайлович живут на пенсию и регулярно получают от сына помощь. Каждый месяц им отправляли тридцать тысяч гривен. Свекровь часто звонила, жаловалась на дорогие таблетки, на рост цен, на старый холодильник, который вот-вот выйдет из строя. Оксана слушала и не вмешивалась. Это были не её средства.
И всё же внутри возникал неприятный укол. Тридцать тысяч — четверть дохода мужа. После перевода родителям оставалось девяносто. Сорок уходило на квартиру, около двадцати пяти — на продукты, остальное распределялось между одеждой, лекарствами и расходами на ребёнка. О накоплениях речи не шло. Но Оксана отгоняла тревожные мысли: она ведь не зарабатывает, живёт за счёт мужа — какое право имеет предъявлять претензии?
Когда Тарасу исполнилось три года, она твёрдо решила возвращаться в профессию. Сын уже мог пойти в детский сад, а дополнительный доход семье не помешает. Оксана разослала резюме по нескольким компаниям Киева и через две недели получила приглашение — должность бухгалтера в торговой фирме с зарплатой семьдесят тысяч гривен. По столичным меркам не предел мечтаний, но старт достойный.
— Владислав, меня приняли! — радостно сообщила она вечером. — С понедельника выхожу.
— Отличная новость, — улыбнулся он, приобняв её. — Станет легче.
Оксана ощутила прилив сил. Она снова будет приносить деньги в дом, сможет думать о будущем, откладывать на обучение Тараса. Сын адаптировался к садику неожиданно спокойно — без слёз и истерик, и это придавало уверенности. Первые рабочие дни дались непросто: двухлетний перерыв давал о себе знать, программы обновились, многое пришлось вспоминать. Но постепенно она втянулась, восстановила навыки и нашла общий язык с коллегами.
Получив первую зарплату, Оксана испытала настоящую гордость. Семьдесят тысяч гривен на карте стали подтверждением того, что она вновь не просто домохозяйка, а самостоятельный специалист. Двадцать тысяч она сразу перевела на накопительный счёт Тараса, оставшуюся сумму решила использовать на общие расходы.
Через неделю Владислав заглянул на кухню, где она мыла посуду, и присел рядом.
— Оксана, родителям нужна помощь, — начал он, слегка смущённо почесав затылок. — В ванной всё в ужасном состоянии: плитка осыпается, кран течёт. Мама боится, что зальют соседей. Нужно срочно делать ремонт.
— Сколько требуется? — спросила она, не оборачиваясь.
— Примерно пятнадцать тысяч. На материалы и мастера. Я бы сам оплатил, но в этом месяце уже всё распланировано. Может, ты поможешь? Это разово.
Оксана выключила воду, вытерла руки и посмотрела на мужа. Ситуация выглядела серьёзной: если действительно прорвёт, проблем будет куда больше. Разовая поддержка казалась разумной.
— Ладно, переведу завтра Надежде Сергеевне, — согласилась она.
— Спасибо, ты у меня замечательная, — Владислав поцеловал её в макушку.
На следующий день пятнадцать тысяч гривен ушли на счёт свекрови. В ответ пришло короткое сообщение с благодарностью и тёплыми словами. Оксана улыбнулась и погрузилась в работу, стараясь не зацикливаться.
Прошёл месяц. Вторая зарплата поступила вовремя, и она заранее распланировала бюджет: двадцать тысяч — на счёт сына, десять — на новые ботинки Тарасу, остальное — на продукты и текущие траты. Но вечером Владислав вновь сел рядом с ней на диван с озабоченным видом.
— У Дениса проблема, — сказал он. — Его оштрафовали за превышение скорости на двадцать тысяч. Если не оплатит до конца недели, сумма удвоится. А у него сейчас пусто — зарплата только через две недели.
Оксана напряглась. Младший брат мужа всегда отличался легкомысленностью. Работал в логистике, получал неплохо, но деньги у него разлетались мгновенно: то кредит на новую машину, то походы по ресторанам.
— Двадцать тысяч? — переспросила она.
— Да. Понимаю, ситуация неприятная, но он всё-таки мой брат. Не бросать же его, — Владислав посмотрел на неё с надеждой. — Вернёт, как только получит деньги. Обещал.
Оксана хотела напомнить, что это уже второй случай за короткое время, что штраф можно было не получать, если соблюдать правила. Но, встретившись с его взглядом, она проглотила возражения. Отказывать казалось жестоко.
— Хорошо. Но пусть действительно вернёт, — тихо сказала она.
— Конечно вернёт. Спасибо тебе, — облегчённо выдохнул Владислав.
На следующий день она перевела Денису двадцать тысяч гривен. В ответ пришло сообщение с благодарностями и уверениями, что долг будет погашен в ближайшее время. Оксана убрала телефон, однако лёгкое, почти неуловимое чувство тревоги всё же поселилось внутри, и она впервые задумалась, не становится ли её помощь слишком частой.