На ноге у бабушки приходилось регулярно менять повязку: там была маленькая ранка, упрямая, никак не хотела затягиваться. Каждые три месяца мы ездили в районную больницу сдавать анализы. Раз в полгода — к профильному врачу в город: сначала сорок километров автобусом, потом ещё такси до поликлиники.
При этом я продолжала работать в школе на полную ставку. Отрабатывала день, возвращалась домой — и сразу к бабушке. Моя подруга Ирина иногда спрашивала с тревогой:
— Полина, ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?
Я обычно отмахивалась:
— Иногда. По выходным.
В марте 2023 года к нам приехала нотариус. Бабушка вызвала её сама, мне заранее ничего не сказала. Просто накануне вечером спокойно произнесла:
— Полюш, завтра к десяти придёт человек. Побудь дома, пожалуйста.
Я осталась. Нотариус приехала вовремя. Они с бабушкой закрылись в комнате почти на час, разговаривали тихо, без меня. Потом женщина уехала, а бабушка вышла на кухню. Я поставила перед ней чашку чая.
— Я всё оформила на тебя, — сказала она вдруг, будто речь шла о чём-то самом обычном. — Дом, землю, сбережения. Всё.
Я растерянно посмотрела на неё.
— Бабушка…
— Не начинай, — перебила она мягко, но твёрдо и взяла чашку обеими руками. — Ты живёшь здесь. Ты рядом всегда. Я не хочу, чтобы потом тебя кто-то выставил из дома, в котором ты уже давно хозяйка.
— Но это же твой дом.
— Был мой, — бабушка чуть качнула головой. — А стал твоим тогда, когда ты начала о нём заботиться. Просто бумаги я раньше не привела в порядок.
Мы обе замолчали.
— Дядя Артём и дядя Даниил обидятся, — тихо сказала я.
— Артём и Даниил сами решили не приезжать ко мне, — ответила бабушка. — Это был их выбор. А ты — мой.
После этого я спорить уже не стала.
Ноябрь 2025 года пришёл холодный и серый. Бабушка ушла тихо: утром я зашла к ней в комнату и сразу поняла, что она больше не проснётся. Сначала вызвала скорую. Потом набрала дядю Артёма. Следом — дядю Даниила.
На похороны приехали оба. Даниил появился впервые за три года.
На поминках они сидели рядом, негромко переговаривались между собой. Я накрывала на стол, приносила блюда, уносила тарелки, вытирала, переставляла, снова подавала. Соседи помогали, Ирина тоже была рядом. Дяди в основном сидели.
В какой-то момент дядя Артём подозвал меня и сказал:
— Полина, ты молодец. За мамой ухаживала, всё на себе тянула. Умница.
— Она была моей бабушкой, — ответила я.
— Ну да, конечно. Всё равно. — Он помолчал, потом понизил голос: — Ты уже что-нибудь узнавала по наследству?
— После поминок пойду к нотариусу.
— Понятно. Мы тоже придём.
Я только кивнула и убрала со стола очередную тарелку.
В декабре мы встретились в нотариальной конторе. Маленький кабинет, пластиковые стулья у стены, стол с папками. Нас было трое: дядя Артём, дядя Даниил и я.
Светлана Николаевна зачитала завещание.
Дом переходил мне. Участок — мне. Счёт с накоплениями — тоже мне. Всё имущество бабушка оставила мне.
Дядя Артём сразу напрягся.
— Это неправильно. Мы же наследники первой очереди.
— У вас есть право на обязательную долю, — спокойно объяснила нотариус. — Она составляет одну четвёртую от той части, которую вы получили бы по закону при отсутствии завещания. Не больше.
— Одну четвёртую? — он повысил голос. — Это была моя мать.
— Именно поэтому такое право у вас и есть, — ровно сказала Светлана Николаевна. — Если намерены его реализовать, обращайтесь в суд.
Дядя Даниил всё это время молчал и смотрел в стол. Я тоже не сказала ни слова.
На улицу мы вышли вместе. Был декабрьский мороз, с неба только начинал сыпаться редкий снег. Дядя Артём достал сигарету и закурил. Даниил поднял воротник куртки.
Через несколько секунд Артём повернулся ко мне.
— Полина, давай по-человечески. Мы же семья. Разделим всё поровну: тебе треть и нам по трети. Так будет честно.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Дядя Артём, сколько раз ты приезжал к бабушке за последние пять лет?
Он замялся.
— Ну… приезжал. Несколько раз.
— Шесть, — сказала я спокойно. — Я считала. Шесть раз за пять лет. И каждый раз максимум на три дня.
— У меня работа была…
— У меня тоже работа, — ответила я. — Но пять лет подряд я каждый день мерила ей давление, проверяла сахар, раскладывала лекарства. Каждые три месяца возила её в больницу. Два раза в год — к узкому специалисту.