Каждый такой разговор завершался по одному и тому же сценарию. Тарас притягивал Оксану к себе, целовал в волосы и почти шёпотом уверял: «Оксаночка, ты же видишь, мне сейчас непросто. Дай немного времени — я встану на ноги, и всё образуется. Ты у меня самая разумная и самая стойкая».
И она сдавалась. Ей становилось неловко настаивать. С детства в голове звучали слова матери: мужчину попрекать деньгами — стыдно. К тому же Тарас умел смотреть так — своими тёплыми карими глазами, — что любые её доводы начинали казаться мелочными и неуместными.
Но в тот вечер привычный порядок дал трещину.
Гости устроились за столом. Олена Васильевна — крупная дама с тугими кудрями химической завивки и властной интонацией — без колебаний заняла место во главе, хотя никто её туда не приглашал. Мария, двадцатидвухлетняя красавица с длинными искусственными ногтями, села рядом со своим женихом Иваном. Иван, тихий автослесарь, выглядел так, будто уже заранее опасался будущую тёщу.
Сначала всё шло спокойно. Хвалили блюда, обсуждали фасон свадебного платья Марии, смеялись. Оксана даже позволила себе расслабиться и решила, что ужин обойдётся без неприятных сюрпризов.
А потом Олена Васильевна громко прочистила горло, постучала вилкой о бокал и торжественно объявила:
— Дети, у меня важная новость. Мы с Тарасом всё обдумали и приняли решение. Эту квартиру мы подарим Марии и Ивану к свадьбе. На следующей неделе оформим дарственную. Молодым нужно собственное жильё. А вы с Тарасом пока поживёте на съёмной квартире — вы ещё молоды, вам не привыкать. Все так начинали.
Мария восторженно вскрикнула. Иван растерянно перевёл взгляд на Тараса. Тот сидел с выражением человека, который заранее знал текст и теперь спокойно играет отведённую ему роль.
Оксана посмотрела мужу прямо в глаза. И в этих знакомых карих глазах она вдруг заметила то, чего раньше предпочитала не видеть.
Позже, уже на кухне, она опёрлась плечом о дверной косяк. Внутри разливалась усталость — не телесная, а тяжёлая, глухая, будто камень, лежащий на дне реки.
— Тарас, ответь честно, — тихо произнесла она. — Когда ты женился на мне, ты уже знал, что однажды попытаешься передать мою квартиру своим родственникам?
Он отвёл взгляд. И это движение оказалось красноречивее любых оправданий. Он не возмутился, не удивился, не сказал, что она ошибается. Просто замолчал — так молчат люди, которых застали врасплох.
После паузы он всё же пробормотал:
— Мама сказала, что в нормальных семьях всё общее… что жена должна делиться… что так правильно. Что настоящая женщина не считает копейки и не ставит мужу условий.