— На рынке возьми приличный кусок говядины, только без жил, смотри внимательно, — голос Андрея доносился из ванной, заглушаемый шумом льющейся воды. — И сыр купи нормальный, а не тот, что ты обычно берёшь по скидке. Он же тянется и плавится, будто пластмасса. Всё-таки юбилей. Пятьдесят лет один раз отмечают.
Марина задержалась в прихожей со старой матерчатой авоськой в руках и молча посмотрела на закрытую дверь ванной комнаты. Юбилей. Торжество. Праздник. Она тихо выдохнула, убрала за ухо выбившуюся из пучка прядь и принялась натягивать осенние ботинки. Правый снова подводил: молния расходилась, как только она пыталась застегнуть её до конца. Марина, уже привыкшая к этому, взяла с обувной тумбочки плоскогубцы, поджала бегунок и проверила замок. Ничего страшного, решила она. Ещё одну осень как-нибудь выдержат.
До продуктового рынка нужно было идти около двадцати минут. Октябрьское утро оказалось сырым и колючим: ветер пробирался под воротник поношенного пальто, и Марина невольно втягивала голову в плечи. По дороге она снова и снова прикидывала в уме оставшиеся деньги. На карте до аванса лежало ровно шесть тысяч гривен. Половину следовало оставить на коммунальные платежи, а на остальное — накрыть стол. Андрей позвал свою сестру Оксану с мужем, двух сослуживцев и, разумеется, Викторию — дочь от первого брака.
К Виктории Марина никогда не испытывала неприязни. Когда они с Андреем расписались пятнадцать лет назад, девочке было всего одиннадцать. Марина, которой так и не удалось стать матерью, старалась принять падчерицу по-доброму: выбирала ей подарки, помогала делать уроки, когда та приезжала к ним на выходные, пыталась разговаривать с ней ласково и терпеливо. Но время шло. Виктория выросла и стала самоуверенной молодой женщиной, появлявшейся у них дома почти всегда с какой-нибудь просьбой. Чаще всего эта просьба касалась денег.
— Говядина свежайшая, хозяюшка! Утром только разделали! — громкий, раскатистый голос мясника выдернул Марину из мыслей.
Она остановилась у прилавка и долго присматривалась к кускам, выбирая мясо для горячего. Торговалась упорно, сбивая цену буквально за каждые сорок гривен. Затем заглянула в сырный ряд, прошлась по овощам, купила соленья в небольшой палатке. Сумка постепенно становилась всё тяжелее, ручки больно впивались в ладони. На обратном пути Марина убеждала себя, что нужно потерпеть ещё совсем немного. Они с Андреем откладывали на дачу. Небольшой участок с аккуратным домиком в спокойном посёлке недалеко от города давно был их общей мечтой. Ради неё последние три года в семье действовал режим строгой экономии. Андрей часто говорил, что на работе из-за непростой экономической обстановки урезали премии, а зарплата словно застыла на месте. Марина, занимая должность старшего администратора в стоматологической клинике, тоже не могла похвастаться большими доходами. Они перестали ездить к морю, отказались от ресторанов по выходным, а Марина уже и не помнила, когда в последний раз покупала себе что-то новое из одежды. Всё, что удавалось сэкономить, отправлялось на пополняемый вклад.
Когда она вошла в квартиру, её сразу встретил резкий запах недорогого мужского одеколона. Андрей успел побриться, переодеться в свежую рубашку и теперь сидел на кухне, просматривая новости на планшете.
— О, наша добытчица вернулась! — весело сказал он, даже не подняв глаз от экрана. — Тяжёлая сумка? Давай помогу.
Он забрал у неё покупки, поставил сумку на табурет и почти сразу снова уткнулся в планшет. Марина без лишних слов сняла пальто, помыла руки и начала раскладывать продукты. Времени оставалось мало. Нужно было приготовить мясо по-французски, нарезать два многослойных салата, сделать бутерброды со шпротами и красной рыбой, которую она взяла с большой скидкой.
Кухня быстро наполнилась звуками и запахами. На сковороде зашипело масло, по квартире потянуло жареным луком и чесноком. Андрей вертелся рядом, больше мешая, чем помогая: то отпускал шутки, то утаскивал с доски ломтики колбасы. Настроение у него было праздничное, почти мальчишеское.
— Мариночка, сваришь мне кофе? — попросил он, похлопав себя по животу, который в последнее время заметно округлился. — После душа никак в себя не приду. А я пока костюм поглажу.
— Иди гладь, — отозвалась Марина, вытирая руки о фартук. — Только планшет со стола забери, а то я его майонезом забрызгаю.
Андрей беспечно махнул рукой, будто это не имело значения, и ушёл в спальню. Марина нажала кнопку кофемашины. Старый аппарат натужно загудел, собираясь выдать порцию кофе. И именно в этот момент экран планшета, оставленного на кухонном столе, внезапно вспыхнул. Пришло новое уведомление.
Марина никогда не рылась в телефоне мужа и не проверяла его переписки. В их доме это считалось недопустимым: они всегда говорили о доверии и личных границах. Она всего лишь хотела отодвинуть планшет подальше от рабочей зоны, чтобы на него не попали брызги соуса. Но взгляд сам собой зацепился за всплывшее сообщение на заблокированном экране.
«Уважаемый клиент! Напоминаем о необходимости внести ежемесячный платёж по кредитному договору номер… Сумма к оплате: 18 000 грн. Дата списания: завтра».
Марина застыла на месте. Рука, уже потянувшаяся к чашке, так и осталась висеть в воздухе. Какой ещё кредит? Какие восемнадцать тысяч? У них не было никаких займов. Они принципиально не брали деньги в долг и всегда повторяли, что жить надо по средствам. Единственным серьёзным финансовым планом была их общая копилка на дачу. Сердце Марины предательски забилось где-то у самого горла.