такой, что приходится штопать изношенные колготки и высматривать самые дешёвые макароны по скидке.
В комнате будто разом выключили звук. Повисла тяжёлая, мёртвая пауза. Один из сослуживцев Андрея так и замер с рюмкой в руке, не успев поднести её к губам.
— Марина, хватит, — зло прошипел Андрей, резко ухватив её за запястье. — Ты перебрала.
Она спокойно освободила руку.
— Я выпила один стакан томатного сока, Андрей. Всего один. Так что я совершенно трезва. И хочу, чтобы все здесь наконец узнали, какой ты у нас образцовый отец. Втайне от жены оформить кредит на два миллиона, чтобы внести первый взнос за дорогую студию для двадцатишестилетней «девочки». Каждый месяц отправлять ей внушительные суммы на каблуки, ремонт и испанскую плитку, пока твоя жена пересчитывает мелочь в кошельке и откладывает визит к стоматологу. Великолепно, Андрей. Просто мужчина мечты. Жаль только, что муж из тебя оказался лживый.
Марина поставила бокал на столешницу. Виктория сидела неподвижно, разинув рот и растерянно хлопая густыми нарощенными ресницами. Оксана налилась краской до самых висков.
— Марина, ты вообще слышишь себя? — возмущённо вскинулась золовка. — Какие ещё кредиты? Зачем при людях устраивать такое позорище?
— А затем, Оксана, что вы все так охотно восхищаетесь Андреем и его бережливостью. Только эта бережливость держалась на моей спине, — Марина стянула с себя фартук, который почему-то так и остался на ней с кухни, и швырнула его на спинку ближайшего стула. — Всем приятного вечера. Торт стоит в холодильнике.
Она развернулась и вышла в спальню, плотно притворив за собой дверь.
За стеной ещё какое-то время слышались приглушённые голоса. Гости торопливо прощались, натягивали верхнюю одежду, бормотали что-то невнятное. Никому не хотелось становиться свидетелем чужой семейной катастрофы. Минут через десять громко хлопнула входная дверь. Потом ещё раз. Затем квартира погрузилась в тишину.
Спальня открылась не сразу. Андрей появился на пороге с лицом человека, который за несколько минут постарел на годы. От хмеля не осталось и следа.
— Ты унизила меня перед коллегами, — произнёс он глухо. — И перед моей семьёй тоже.
Марина сидела на краю кровати и аккуратно складывала вещи в небольшую дорожную сумку.
— Нет, Андрей. Ты сам себя унизил, когда решил, что можешь годами делать из меня дурочку, — ответила она, даже не взглянув на него.
— Ты куда это собралась? Это и твоя квартира тоже! Наша! — в его голосе внезапно прорезалась паника.
— Навсегда я пока не ухожу. Просто переночую у подруги. Мне нужно хотя бы пару дней не видеть твоё лицо, — Марина застегнула молнию на сумке. — А в понедельник мы вместе идём к юристу.
— К какому ещё юристу? Марина, давай спокойно обсудим! Я виноват, я понимаю! Просто я боялся, что ты не согласишься дать Виктории такую сумму. Думал, буду выплачивать понемногу, а ты ничего не заметишь. Всё, я больше не стану переводить ей эти двадцать тысяч. Пусть сама заканчивает свой ремонт.
Марина поднялась и посмотрела на мужа с холодным отвращением.
— Ты так ничего и не понял, да? Дело вовсе не в Виктории. И даже не в её плитке. Ты украл у нас три года нормальной жизни. Три года ты каждый день смотрел мне в глаза и врал.
Она подошла к туалетному столику, взяла свою сумочку и перекинула ремешок через плечо.
— В понедельник мы оформим соглашение о разделе имущества. Прямо в браке. Я уже посоветовалась с девчонками на работе. У нас бухгалтер такие истории разбирает быстрее, чем семечки щёлкает. По закону всё, что ты зарабатывал, было не твоим личным, а нашим общим. Кредит ты взял без моего письменного согласия и потратил его не на семью. Значит, есть все основания признать этот долг исключительно твоим. А деньги, которыми ты его закрывал из зарплаты, ты вытаскивал из нашего общего бюджета.
Андрей заметно побледнел. До него наконец начало доходить, куда именно она ведёт разговор.
— Квартира, где мы сейчас живём, куплена во время брака, — продолжила Марина уже ровным, почти деловым голосом. — Деньги на счёте, которые мы якобы откладывали на дачу, тоже считаются совместными. Если ты добровольно не перепишешь свою долю квартиры на меня в счёт тех миллионов, которые тайком слил на дочь, я подаю на развод. И в суде докажу, что ты расходовал семейные средства против интересов семьи. Я оставлю тебя без всего, Андрей. Тогда сможешь спокойно переселиться в роскошную студию с испанской плиткой к своей обожаемой доченьке. Заодно проверим, насколько крепко она любит папочку, когда у папочки больше нечего ей переводить.
Марина прошла мимо него в коридор. Андрей остался стоять, словно его прибили к полу. Ни одного слова он выдавить не смог. Его аккуратно выстроенный мир, где жена за копейки создавала уют и прикрывала тыл, а он сиял благородным спасителем перед дочерью, рассыпался за несколько минут.
У входа Марина надела старые ботинки и по привычке поправила расходящуюся молнию. В последний раз. Уже завтра она зайдёт в магазин и купит себе хорошие кожаные сапоги — такие, какие давно хотела. И даже не станет смотреть на ценник. Деньги на её зарплатной карте теперь будут принадлежать только ей.
Она распахнула входную дверь, и из подъезда в квартиру потянуло прохладой.
— С днём рождения, Андрей. Надеюсь, свитер согреет тебя долгими зимними вечерами.
Дверь закрылась за ней тяжёлым глухим звуком, окончательно отделив Марину от прошлого, в котором она больше не собиралась отказывать себе ради чужой лжи и чужих тайн.