Марина спешила на важное собеседование так отчаянно, что в коридоре едва не налетела на молодого мужчину. От неожиданного столкновения у него из рук выскользнула папка, и бумаги веером разлетелись по полу. Они одновременно присели, чтобы собрать листы, потянулись к одному и тому же документу и неловко стукнулись лбами.
— Извините…
— Нет, это вы меня простите…
Так и познакомились Марина Журавлёва и Артём Орлов. Совпадение получилось почти литературным, и знакомые потом не раз говорили, что без вмешательства судьбы тут явно не обошлось.
— Может, и судьба, — улыбалась Марина. — Только у Пушкина у героев всё закончилось не слишком счастливо.
— Мы не обязаны повторять чужой сюжет, — отвечал Артём с такой улыбкой, будто уже заранее обещал ей совсем другую историю.
Позже, и в РАГСе, и на свадьбе, кто-нибудь обязательно отпускал шутку на тему классики, вспоминая пушкинский роман.
— Для полной картины дочь называйте Ольгой, а сына Владимиром! — веселились друзья за праздничным столом.
Спустя два года у супругов появилась дочка Полина. И именно с этого момента их красивая семейная сказка начала трещать по швам. Всё вышло почти как в старом анекдоте: первые дни отцовства — праздник, поздравления, тосты, радость. А потом жену выписали из роддома, и началась настоящая жизнь.
Марина оказалась дома, в декрете, полностью привязанная к малышке, быту и бесконечным заботам. Артём же к такой реальности приспособиться не сумел. Домашние обязанности быстро стали его раздражать, с ребёнком он возиться не рвался, зато всё чаще исчезал с приятелями. Потом купил мотоцикл и начал пропадать до позднего вечера, гоняя по дорогам с такими же свободолюбивыми товарищами.
Марина копила обиды, а затем в доме начались постоянные ссоры.
— Такая уж женская доля, — тяжело вздохнула свекровь, когда Марина пожаловалась ей на поведение мужа. — У тебя ведь пока один ребёнок. А детей обязательно должно быть двое, иначе единственный вырастет себялюбивым.
— Как ваш сын? — не растерялась Марина.
Свекровь тут же поджала губы.
— Это совсем другое. Тогда времена были трудные: зарплаты задерживали, в магазинах пусто, мы ютились в двухкомнатной квартире вместе с родителями. А когда наконец появилось своё жильё, о втором ребёнке думать уже было поздно. Да и потом…
Марина знала, что этим «потом» свекровь называла уход мужа к другой женщине.
— У вас-то квартира есть, Артём зарабатывает неплохо, — продолжала она, будто не замечая реакции невестки. — Вам сына надо рожать, обязательно.
Говорить со стороны всегда проще. Артём и к первой дочери оказался внутренне не готов. Он словно пытался наверстать недогулянную молодость: шумные компании, мотоциклы, поздние возвращения. О втором ребёнке в такой обстановке Марина даже думать не могла.
Месяцы шли, но легче не становилось. Марина вымоталась от разговоров, которые ни к чему не приводили, от упрёков, слёз и ожидания, что муж наконец повзрослеет и станет отцом не только по документам. Однажды терпение лопнуло, и она сама предложила развод. Разошлись они тяжело: без красивых слов, с взаимными обвинениями и глубокими обидами.
Полине тогда шёл четвёртый год. Она уже посещала детский сад, многое понимала по-своему и очень болезненно переживала перемены.
— Ты всё время только ругаешься, — плакала девочка, когда узнала, что папа больше не будет жить вместе с ними.
— Зато папа у нас не ругается, да? — не сдержалась Марина. — Он хоть раз забирал тебя из садика? Кто зимой водил тебя кататься с горки? Кто приходит на твои утренники? Мама и бабушка.
О муже в тот момент Марина уже не могла говорить спокойно.