Да и появлялся он дома, по сути, только переночевать — и то далеко не каждый вечер.
Постепенно первые вспышки боли и злости улеглись. Жизнь вошла в новый, пусть и непростой, порядок. Мама Марины жила в другом городе, поэтому в будни ей приходилось опираться почти исключительно на бывшую свекровь. Та, к чести сказать, от внучки не отказывалась никогда: даже после развода сына с невесткой продолжала сидеть с Полиной, когда это было нужно.
Правда, стоило Марине привезти девочку к бабушке, как та сразу бралась за телефон и набирала Артёма. Просила его заехать, увидеться с ребёнком, провести с дочерью хотя бы час. В глубине души женщина всё ещё надеялась склеить развалившуюся семью и заодно заставить сына вспомнить, что у него есть дочь. Но Артём, как правило, не появлялся. У него неизменно находилось что-то неотложное: работа, встреча, усталость, какие-то дела.
Марина тем временем много работала и постепенно поднялась по службе. Новая должность принесла не только прибавку к обязанностям, но и командировки: иногда её отправляли на семинары в другие города. В такие дни бывшая свекровь действительно спасала — забирала Полину к себе и оставалась с ней столько, сколько требовалось.
На одном из таких рабочих семинаров Марина познакомилась с Дмитрием. Он был приятным, открытым, часто улыбался и умел разговаривать так, что рядом с ним становилось спокойно. Они начали встречаться, но Марина всё время держала себя в рамках. Она не могла бесконечно просить свекровь посидеть с ребёнком ради своих свиданий. Поэтому после работы или коротких встреч спешила домой, к Полине, а Дмитрию, конечно, хотелось большего — не редких часов, а настоящего присутствия в её жизни.
То, что у любимой женщины есть дочь, его не отталкивало. Напротив, он решил, что должен познакомиться с Полиной аккуратно, без давления, и заслужить её расположение. Однажды в выходной он будто бы случайно встретил Марину с дочкой в парке. День получился почти праздничным: они вместе катались на аттракционах, покупали мороженое, липкую сладкую вату, смеялись над детскими капризами. Полина даже не стала устраивать сцен, когда позже Дмитрий начал приходить к ним домой — с букетом для мамы и с гостинцами, игрушками или сладостями для неё самой.
— Вы что, поженитесь? А потом у вас будет другой ребёнок? — как-то спросила девочка капризным, настороженным голосом.
Марина сразу напряглась.
— Кто тебе такое сказал? Бабушка?
Ответа, в общем-то, и не требовалось. Марина прекрасно поняла, откуда взялись эти слова, и в тот же день позвонила бывшей свекрови.
— Зачем вы внушаете Полине, что Дмитрий ей враг? Зачем пугаете её каким-то вторым ребёнком? Вы же сами раньше говорили, что в семье детям лучше не быть одним.
Свекровь вздохнула, но отступать не собиралась.
— Ты молодая, я тебя понимаю. Но рожать от разных мужчин — это моветон, — последнее слово она произнесла нарочито изящно, почти на французский манер. — Полина начнёт ревновать. А твой новый муж всё равно будет делить детей: этот мой, а этот не мой. Очень редкий мужчина способен по-настоящему принять чужого ребёнка. Уж мне можешь поверить.
Марина зависела от её помощи и понимала: если они рассорятся окончательно, оставлять Полину будет попросту не с кем. И всё же в тот момент она заставила себя говорить твёрдо.
— Если я ещё раз узнаю, что вы настраиваете Полину подобным образом, обещаю: вы больше её не увидите.
Разговор закончился, но покоя он Марине не принёс. Слова свекрови всё-таки застряли где-то глубоко и начали разъедать уверенность. Поэтому, когда Дмитрий сделал ей предложение, она испугалась и сказала «нет».
Она уже однажды верила, уже летала от счастья так высоко, что казалось — впереди только свет. А потом падение оказалось слишком болезненным, и сломанные крылья долго не давали даже поднять голову.
— Почему? — растерянно спросил Дмитрий. — Мы ведь любим друг друга. С Полиной у нас тоже всё складывается.
Тогда Марина призналась ему во всём: в страхах, в чужих словах, в сомнениях, которые сама от себя пыталась прятать.
— Свой ребёнок, не свой… Какая разница? — тихо, но уверенно ответил Дмитрий. — Дети — это дети. Я взрослый человек и понимаю, на что иду. Я хочу быть рядом с вами обеими — с тобой и с Полиной. А если когда-нибудь ты захочешь общего ребёнка, я буду только счастлив.
Он ни разу не давал ей повода усомниться: держал слово, не бросался пустыми обещаниями, поступками доказывал серьёзность. Но после пережитого Марине было страшно снова поверить. И всё же рядом с этим страхом постепенно появлялось что-то другое.