Достаточно было ему поднять на человека свои светлые, почти прозрачные голубые глаза — и сразу казалось, будто мальчишка видит не лицо, а что-то глубже, спрятанное внутри.
В тот июльский день, тринадцатого числа, Мария взяла Егора с собой в лес за малиной. С утра стояла тяжёлая жара, воздух не шевелился, над деревьями дрожала сизая дымка. От сосен тянуло горячей смолой, сухой хвоей и пылью. Даже птицы почти не подавали голоса, словно и они устали от палящего зноя.
Малинник был не близко — примерно в трёх километрах от села, на старой просеке. Когда-то там вырубали деревья под линию электропередачи, но работы бросили, и место постепенно заросло кустами. Зато ягоды там родилось столько, что ведра наполнялись быстро: крупная, тёмно-красная, сладкая, пахучая.
— Смотри, далеко от меня не отходи, — предупредила Мария, присаживаясь возле первого густого куста. — Собирай рядом. И если позову — сразу отвечай, понял?
— Понял, баба, — послушно сказал Егор и устроился у соседнего куста.
Поначалу они возились рядом почти без разговоров. Мария работала уверенно и споро: пальцы сами находили спелые ягоды, ведро понемногу тяжелело. Егор же больше разглядывал всё вокруг и лакомился, чем собирал. Через несколько минут рот у него стал алым, а на щеках размазались следы малинового сока.
— Баба, глянь, какой жук большой! — вдруг радостно позвал он.
— Вижу, вижу, — отозвалась Мария, не разгибаясь. — Ты лучше ягоды в корзинку клади, а не за жуками следи.
Потом снова наступила тишина. Прошло немного времени. Может, десять минут. Может, пятнадцать. Потом ещё.
— Егор, ты где там? — окликнула Мария, не сразу почувствовав тревогу.
Ответа не было.
Она подождала несколько секунд и позвала громче:
— Егор!
Лес молчал.
Мария медленно поднялась с колен и настороженно прислушалась. Вокруг стояла странная, густая тишина. Только где-то в вышине лениво шуршали сосновые верхушки, да в стороне сухо постукивал невидимый дятел. Она обошла куст, возле которого совсем недавно сидел мальчик. На земле лежала его маленькая корзинка — почти пустая. Рядом рассыпались несколько раздавленных ягод. А самого Егора не было.
— Егор! — теперь Мария закричала уже во всю силу. — Егорушка, отзовись! Хватит баловаться, это не смешно!
Её голос ударился о деревья, прокатился между стволами и растворился где-то в густом ельнике. Ответа не последовало.
Она бросила своё ведро прямо в траву и кинулась искать. Сначала обежала всю вырубку, раздвигала ветки, заглядывала под кусты, звала, снова звала, уже срывая голос. Потом метнулась к тропинке, ведущей обратно в село: вдруг мальчик испугался или заскучал и сам пошёл домой? Мария бежала, задыхаясь, спотыкаясь о корни, цепляясь юбкой за сухие сучья. Еловые лапы хлестали по лицу, царапали руки, но она почти не чувствовала боли. В голове стучала одна мысль: только бы найти.
Но Егора нигде не было.
До села Мария добралась примерно через час. На главную улицу она выскочила вся растрёпанная, с мокрым от слёз лицом, в порванной кофте и с дрожащими руками.
— Егор пропал! — закричала она первым людям, попавшимся навстречу. — В лесу, у малинника! Помогите, ради Бога!
Новость разлетелась по селу в считаные минуты. В маленьких местах такое не прячется и не задерживается: здесь все друг друга знают, и чужой беды будто не бывает.
У здания сельской администрации уже через полчаса собрались около тридцати человек. Пришли мужчины с ружьями, женщины с фонарями, подростки, готовые бежать куда скажут. Подоспел участковый — совсем молодой, только год как отучился и начал службу. Он сразу позвонил в райцентр, попросил подкрепление и стал распределять людей по группам.
— Одним в лес не заходить! — строго распоряжался он. — Держитесь вместе, перекликайтесь, свистите, кричите! У кого есть фонари — берите обязательно, скоро начнёт темнеть!
Вскоре приехала Ольга. Её подвезли из райцентра, и из машины она вышла белая как мел, едва держась на ногах. Увидев мать, она не выдержала и закричала:
— Как ты могла? Как ты могла его потерять?
Мария стояла перед ней, опустив голову. Она не пыталась защищаться и ничего не объясняла. Да и что можно было сказать? Вина уже легла на неё тяжёлым камнем.
Соседки подхватили Ольгу под руки, отвели в сторону, стали успокаивать, дали воды. А мужчины тем временем уже двинулись к лесу — широкой цепью, чтобы прочёсывать лесной квартал за кварталом.