После моего отказа Андрей будто вычеркнул меня из своей жизни. Почти две недели он не произносил со мной ни слова. Проходил рядом так, словно я была шкафом в прихожей. По утрам собирался молча и уходил, даже не обернувшись. Вечерами ужинал, глядя в тарелку, а потом ложился ко мне спиной.
Мария однажды спросила:
— Мам, вы поссорились?
— Нет, всё хорошо, — ответила я, хотя сама уже не понимала, что именно у нас может называться «хорошо».
Потом Андрей раздобыл недостающие восемьдесят тысяч самостоятельно. Занял у брата, у Дмитрия. Позвонил, расписал ему будущие прибыли, возможности, заказы. Дмитрий поверил и дал деньги. А спустя сутки Андрей сел напротив меня за кухонный стол и сказал:
— Всё равно не хватает. Один я это не вытяну.
И я уступила. Достала свои триста тысяч. В сумме получилось триста восемьдесят.
Его мастерская продержалась ровно пять месяцев. Только аренда съедала по сорок тысяч ежемесячно — за всё время ушло двести. На оборудование потратили ещё сто двадцать. Пришлось нанять двух работников, потому что паять Андрей сам не мог. Им платили по двадцать пять тысяч каждому. Посетители иногда заходили, но их было слишком мало: спальный район, рядом уже давно работали две известные мастерские с отзывами и постоянными клиентами.
Когда деньги закончились окончательно, Андрей закрыл помещение, отдал владельцу ключи и вернулся домой.
— Понимаешь, в чём всё дело? — бросил он, швыряя связку на полку у двери. — Если бы ты зарабатывала нормально, мне не пришлось бы ставить на кон последнее. Я бы спокойно дождался крупного заказа, а не цеплялся за копейки.
Триста восемьдесят тысяч. Четыре года моих маленьких отложений. Пять месяцев его большого дела. Окна, которые мы так и не поменяем. Зима, которая всё равно придёт. Мария, которая опять будет спать, укрывшись двумя одеялами.
Я стояла в коридоре с пакетом продуктов в руке — только что вернулась из магазина. Ручки пакета врезались в пальцы, пластик больно тянул кожу, но я даже не разжала ладонь.
— Триста восемьдесят тысяч, — тихо сказала я. — Из них триста были моими. Четыре года, Андрей. Я откладывала по три-четыре тысячи в месяц. Ты хоть раз поблагодарил меня?
Он посмотрел так, будто я сказала какую-то глупость и отвлекла его от важного.
— За что благодарить? За то, что эти деньги всё равно ничего не решили?
После этого он ушёл в ванную и включил воду. На этом разговор закончился. Как всегда — не дойдя до конца. Точнее, оборвавшись на моих словах.
Марии тогда было тринадцать. Она стояла на пороге своей комнаты и смотрела на меня, ничего не говоря. Глаза у неё были отцовские — тёмные, внимательные. А выражение лица моё. Сдержанное. Уставшее. Терпеливое до боли.
В ту ночь, когда все легли спать, я открыла ноутбук. Старенький, тормозной — Андрей давно предлагал выбросить его, но я не позволила. Зашла на сайт дистанционного обучения и набрала в поиске: «переподготовка аналитик». Почти сразу нашла курс: «Бизнес-аналитик: профессиональная переподготовка». Срок — двенадцать месяцев. Цена — двадцать семь тысяч. Можно было платить частями: по две тысячи двести пятьдесят в месяц.
Я оформила запись. Андрею ничего не сказала.
Следующие шесть месяцев мой день начинался в пять утра. До работы у меня был час — я слушала лекции в наушниках с телефона. В обеденный перерыв делала задания в подсобке магазина, сидя между коробками с дюбелями и банками грунтовки. По вечерам, когда Андрей устраивался перед телевизором со своими сериалами, я открывала ноутбук на кухне и разбирала практические кейсы.
Он ни разу не поинтересовался, чем я занята. За полгода — ни одного вопроса.
Однажды только зашёл на кухню за водой и увидел на экране открытую таблицу.
— Опять в интернете зависаешь? — хмыкнул он. — Лучше бы подработку себе нашла. Хоть лишние пять тысяч в дом приносила бы.
Я молча опустила крышку ноутбука. Улыбнулась. А утром снова продолжила учиться.
Через месяц всплыл долг Дмитрию. Те самые восемьдесят тысяч. Дмитрий позвонил не Андрею, а мне. Говорил спокойно и вежливо, но голос у него был твёрдый:
— Елена, я всё понимаю, у вас ситуация. Но я ведь тоже эти деньги занимал. Мне нужно отдавать. Когда ждать?
Я сказала, что верну. И вернула. Четыре месяца подряд отдавала по двадцать тысяч из своей зарплаты. Из двадцати восьми. На всё остальное оставалось восемь: продукты, дорога, школа Марии.
Андрей об этом то ли не знал, то ли предпочитал делать вид, что не в курсе. К тому времени мне уже было безразлично.
Семейный ужин у свекрови устроили в марте. У Андрея был день рождения — сорок шесть.
Собрались все: Наталья Сергеевна, Ольга, сестра Андрея, с мужем, Дмитрий. В большой комнате накрыли стол: салаты, пироги, курица. Свекровь готовилась два дня и, как всегда, старалась, чтобы всего было много.
Сначала вечер шёл спокойно. Примерно полтора часа звучали тосты, обсуждали дачу, цены на бензин, какие-то семейные мелочи. Я сидела за столом, ела и улыбалась. Привычная роль. Ничего нового.
Потом Наталья Сергеевна повернулась ко мне:
— Елена, ты всё там же работаешь? В своём магазине?
Я кивнула. Формально я действительно ещё числилась там. Диплом бизнес-аналитика получила месяц назад, но увольняться не торопилась. Хотела сначала найти новую работу.
Андрей сделал глоток вина, поставил бокал на стол и произнёс не мне, а сразу всем, словно делился забавной историей:
— Она у нас продавщица. Что с неё взять. Я ей говорю: устройся на нормальную работу. А она всё одно — не могу, не умею.
Я никогда не говорила «не могу». Я говорила: «подожди». Между этими словами была огромная разница. Но Андрей её не видел. Или не хотел видеть.
Ольга тихо прыснула. Её муж Сергей жевал пирог и, как обычно, не вмешивался — он вообще никогда ни во что не вмешивался. Дмитрий опустил глаза в тарелку. Наталья Сергеевна поджала губы. Не потому, что была не согласна. Просто по привычке. Она всегда так делала, когда её сын говорил что-нибудь резкое: не останавливала, не возражала, только сжимала губы.
И тут Андрей, покрутив бокал в пальцах, продолжил свою мысль уже с тем самодовольным выражением, после которого мне всегда становилось холодно.