– Ты правда считаешь, что я спокойно дам тебе спрятаться в спальне, когда в гостиной будут сидеть мои близкие? – в голосе Романа звенела обида, а сам он суетливо дергал ворот свежевыглаженной рубашки и через каждые несколько секунд косился на часы в прихожей.
Наталья даже не соизволила оторваться от раскрытого ежедневника. Она аккуратно вычеркивала пункты из списка задач за минувшую рабочую неделю. Пятничная проверка на складе вымотала ее до последней капли: поясницу ломило тяжелой тупой болью, в висках с самого обеда бил ровный назойливый стук. Она устроилась на краю дивана, поджав под себя ноющие ноги в теплых носках, и все метания мужа вызывали у нее лишь нарастающее глухое раздражение.
– Я, кажется, еще вчера вполне ясно сказала, что у меня нет ни сил, ни желания устраивать в субботу семейные посиделки, – Наталья захлопнула органайзер и наконец подняла на него взгляд, сразу заметив его взвинченный и немного виноватый вид. – У меня конец квартала, три ночи почти без сна и одно-единственное желание: лечь в тишине с книгой и чтобы меня никто не трогал. Ты вообще слушал, что я говорила за ужином?
– Наталья, ну мама уже настроилась, да и Юлия с мужем не будут теперь сдавать билеты на вечернюю электричку, – быстро заговорил Роман, подсаживаясь ближе и стараясь поймать ее взгляд тем самым умоляющим выражением, после которого обычно начиналась очередная семейная катастрофа. – Я же не заставляю тебя перед ними выступать. Честно, все возьму на себя! Ты даже пальцем не пошевелишь. Просто посидишь за столом как хозяйка, пару раз улыбнешься, а потом уйдешь к себе, если уж так захочется. Я сам съезжу на рынок, сам мясо подготовлю, сам все разложу и накрою. Твоя задача – только надеть что-нибудь приличное.
Наталья коротко усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается хорошо знакомая ледяная злость. За двенадцать лет брака она слышала эти обещания столько раз, что они давно превратились в заезженную пластинку с протертыми до дыр дорожками. Стоило Роману захотеть блеснуть перед матерью и младшей сестрой семейным благополучием, все разворачивалось по одному и тому же сценарию. Он объявлял большой прием, заранее расписывал всем свое гостеприимство, а вытаскивать на себе всю эту показную щедрость в итоге приходилось ей.
– Хорошо, тогда слушай внимательно, – медленно сказала она, выделяя каждое слово, и поднялась с дивана. – Раз уж ты сам все придумал и сам пригласил гостей в мой единственный нормальный выходной, значит, и отвечать будешь сам. В магазин я не еду, картошку не чищу, твои любимые салаты не шинкую и даже посуду на стол расставлять не собираюсь. Все, от начала и до конца, лежит на тебе. Договорились?
– Да пожалуйста, вообще не вопрос! – Роман с явным облегчением вскочил на ноги, искренне радуясь, что гроза прошла так легко. – Нашла проблему – обед на шестерых приготовить. Я в армии на половину взвода кашу варил, а тут родную мать и сестру накормить не смогу? Отдыхай, спи хоть до самого их приезда, я все устрою в лучшем виде.
Он быстро чмокнул ее в щеку, подхватил автомобильные ключи и почти торжествующе вылетел из квартиры, оставив за собой резкий шлейф цитрусового одеколона.
Наталья подошла к окну и проводила взглядом его серебристый универсал, после чего тяжело выдохнула. В глубине души она прекрасно понимала, чего стоят эти грандиозные планы. Роман умел красиво рассуждать, обожал широкие жесты и эффектные заявления, но настоящий домашний труд представлял себе разве что по рекламным роликам, где довольные мужчины в белоснежных фартуках играючи подбрасывают блины на сковородках с антипригарным покрытием.
Примерно через два часа в прихожей раздалось громкое шуршание множества пакетов. Роман ввалился в квартиру, шумно переводя дух и вытирая вспотевший лоб рукавом куртки. В коридоре тут же смешались запахи сырого мяса, соленых огурцов и дешевой зелени, которую он, судя по всему, взял огромными пучками, уже начинавшими преть.
– Посмотри, какую вырезку я отхватил в дальнем ряду! – гордо выкрикнул он в сторону комнаты и с грохотом поставил на кухонный стол два неподъемных пакета из супермаркета. – Свиная шейка, молодая, с прожилками, жирок распределен просто идеально. Сейчас сделаю мясо по-купечески – все пальцы оближут. Мама такое обожает, она в прошлый раз у тетки три куска съела и еще добавки попросила.
Наталья появилась в дверях кухни и сложила руки на груди. Стол уже был полностью завален покупками. Между пакетами сиротливо виднелись три сорта сыра, пять банок консервированной кукурузы, ведерки майонеза и две коробки с кремовыми тортами, купленными явно без мысли о том, что в холодильнике для таких гигантов попросту нет места.
– Ты и половину этого даже открыть не успеешь, – ровным голосом заметила она, окинув взглядом избыточные запасы. – И зачем ты притащил целый мешок картошки? Они к нам жить на неделю переезжают?
– Запас лишним не бывает, хозяйка, – бодро отмахнулся Роман, вытаскивая из шкафа самую большую чугунную гусятницу. – Лучше пусть останется, чем потом краснеть, что гостям нарезки не хватило. Иди к себе, читай свою книгу и не мешайся под ногами у шеф-повара.
Следующие три часа превратили кухню, еще вчера вымытую до блеска и уютную, в подобие аварийного цеха мясокомбината. Наталья нарочно осталась в комнате и включила сериал на ноутбуке, но звуки из кухни говорили красноречивее любых комментариев. Там с яростью гремели сковородки, шипело раскаленное масло, звенели падающие вилки и ложки, а кухонный топорик с тяжелыми ударами опускался на деревянную доску. Роман готовил широко, шумно и размашисто, совершенно не задумываясь, куда разлетаются капли маринада и где оседает белая мучная пыль.
К четырем часам квартиру заполнил плотный, тяжелый запах пережаренного лука, специй и мясного сока, пригоревшего к противню. Наталья вышла за водой и замерла на пороге кухни. Раковина уже почти исчезла под завалом грязной посуды: жирный венчик от блендера торчал из миски с остатками майонезного соуса, три разделочные доски лежали на огромной кастрюле, а возле крана расползалась коричневатая лужица вперемешку со скорлупой от вареных яиц.
– Роман, ты хотя бы иногда пробовал сразу за собой споласкивать? – спросила она, с трудом подавляя желание схватить тряпку и начать все отмывать самой. – У тебя тут уже целая гора посуды выросла.