Еще немного — и она доберётся до смесителя. Куда ты потом тарелки от горячего складывать собираешься?
— Наталья, ну не начинай сейчас, а? — Роман раздраженно повел плечом и попытался рукавом стереть жирный след со столешницы, но только размазал его еще шире. — Ты же видишь, я мясо в духовку ставлю, оно у меня уже чуть не подгорает! Гости вот-вот будут, мне некогда с пеной и губками возиться. Потом сразу все перемою, одним махом. Делов-то на пять минут. Лучше иди переоденься, они уже снизу звонили.
Наталья ничего не ответила. Привычка, выработанная за долгие годы брака, настойчиво толкала ее к раковине: натянуть резиновые перчатки, оттереть светлую дубовую столешницу, пока соевый соус не въелся намертво, спасти кухню от окончательного разгрома. Но она медленно вдохнула, заставила себя не поддаваться этому порыву и вышла из кухни. В спальне переоделась в простое домашнее платье, тщательно провела расческой по волосам и опустилась в кресло, заранее готовясь к тому, что должно было случиться.
Дверной звонок прозвучал ровно без пятнадцати пять. На пороге первой появилась свекровь — крупная женщина с неизменно идеальной укладкой, в насыщенно-бордовом драповом пальто, которое она носила так, будто это была королевская мантия. За ней боком протиснулась Юлия, Романова сестра: высокая, костлявая, с тонкими губами, всегда сложенными в недовольную линию. Следом вошел ее молчаливый муж Сергей, прижимая к себе торт в прозрачной пластиковой упаковке и трехлитровую банку мутноватого компота.
— Ну здравствуйте, хозяева дорогие! — громко объявила свекровь, моментально заполнив собой всю узкую прихожую. Она сняла шерстяные перчатки и сразу окинула квартиру цепким, оценивающим взглядом, словно искала, к чему бы придраться. — Еле добрались. Автобус трясет, на вокзале сквозняк такой, что продувает насквозь. Романчик, сынок, да ты совсем исхудал! Замучили тебя на работе, лица нет, бледный весь, как поганка.
Роман мгновенно засуетился: подхватил пальто, забрал пакеты, заулыбался, рассыпаясь в любезностях, и начал направлять гостей в гостиную.
— Проходите, раздевайтесь, все уже готово, стол накрыт! — тараторил он с радостным возбуждением, бросая на Наталью, вышедшую из комнаты, победные взгляды. — Я с утра у плиты стою. Специально для вас свинину взял, особую, по секретному рецепту сделал. Садитесь скорее, пока горячее не остыло!
Свекровь степенно прошла к столу, внимательно осмотрела угощение и едва заметно поджала губы. На белой скатерти вперемешку стояли тарелки из разных сервизов, сыр, нарезанный толстыми неровными кусками, уже подсох по краям, а в хрустальной салатнице возвышалась щедрая горка оливье, утопающая в магазинном майонезном соусе.
— А почему скатерть на углу мятая? — негромко, но достаточно отчетливо произнесла свекровь, устраиваясь на самом мягком месте возле окна. — И салфетки бумажные, самые обычные. Наталья, могла бы хотя бы тканевые достать. Все-таки праздник, родня приехала, не чужие люди. К встрече семьи можно было и получше подготовиться.
— Сервировкой занимался Роман, — с вежливой улыбкой сказала Наталья, присаживаясь у края стола. — Сегодня он решил полностью взять прием гостей на себя. Хотел порадовать вас своими кулинарными способностями от начала и до конца.
Юлия коротко фыркнула, поправила тонкие золотые серьги и с сомнением ткнула вилкой в ломтик колбасы.
— Ну конечно, брат у нас теперь мастер на все руки, а хозяйка отдыхает в сторонке, — протянула она, скользнув взглядом по свежему лицу Натальи. — У нас женщины и на работе по две смены тянут, и дома к приезду свекрови пироги горячие успевают испечь. Хотя ладно, в каждой семье свои порядки. Роман, наливай уже, что сидим, будто не родные.
Застолье быстро покатилось по знакомому, годами отработанному сценарию. Роман сиял, как именинник на шумной ярмарке: без остановки рассказывал о своих успехах на заводе, вспоминал старые анекдоты, подкладывал матери самые жирные куски свинины и регулярно подливал коньяк Сергею. Гости ели охотно, громко, не слишком заботясь ни о скатерти, ни о приличиях. Косточки от ребрышек отправлялись прямо на ткань рядом с тарелками, жирные капли падали на полированную поверхность журнального столика, а пустые бутылки постепенно выстраивались неровной шеренгой у ножек стульев.
Наталья держалась безукоризненно спокойно. Она поддерживала разговоры о погоде и подорожавшем проезде, вовремя кивала, слушая бесконечные жалобы свекрови на соседку по даче, съела немного салата и отпила половину бокала сухого вина. Но ни разу не вскочила, чтобы заменить свекрови испачканную тарелку. Не побежала на кухню за чистой вилкой, когда Сергей уронил свою на ковер. Не предложила нарезать еще хлеба, когда первый ломоть закончился.
Все это пришлось делать самому Роману. К восьми вечера его нарядная рубашка промокла на спине, на животе расплылось жирное пятно от мясного соуса, а лицо покраснело от духоты, суеты и выпитого. Каждый новый поход на кухню — то за горячим, то за чистыми рюмками, то за хлебом — давался ему все тяжелее. Дверь то и дело скрипела, из коридора доносились приглушенные ругательства и звон посуды, но Роман возвращался в гостиную с приклеенной улыбкой, продолжая изображать щедрого и радушного хозяина.
— Наталья, а чайку бы нам с тортиком, — сладко протянула свекровь ближе к десяти вечера, сыто откинувшись на спинку дивана и поглаживая набитый живот. — Роман говорил, торт в холодильнике стоит? Только чашку мне сполосни как следует. В прошлый раз у тебя на донышке чайный налет был, я запомнила. И заварку сделай нормальную, свежую, крупнолистовую. Эти ваши пакетики я терпеть не могу, одна химия.
Наталья спокойно промокнула губы салфеткой и поднялась из-за стола.
— Роман все устроит вам в лучшем виде, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни раздражения, ни оправданий. — А меня прошу извинить. Уже поздно, неделя выдалась тяжелая, я пойду спать. Дверь в спальню закрою, можете сидеть сколько угодно, только музыку сделайте потише. Всем доброй ночи.
В гостиной сразу повисла плотная, неприятная тишина. Юлия демонстративно распахнула глаза и переглянулась с матерью, а Сергей поспешно уставился в экран телефона, делая вид, будто происходящее его совершенно не касается.
— Это еще что за выходки? — возмущенно привстала свекровь, но Наталья уже не стала ничего слушать.
Она прошла в спальню и повернула маленький латунный фиксатор на замке.