Тот самый, что когда-то подарил ему внук.
Ледяная вода мгновенно обожгла тело, словно тысячи игл впились в кожу. Дышать стало почти невозможно: грудь сдавило, мышцы свело судорогой. Дмитрий Сергеевич, собрав остатки сил, выбрался из салона и рванулся к поверхности, с трудом преодолевая тяжесть намокшей куртки, которая тянула его вниз. Он уже не различал криков, доносившихся с моста, не видел, как один из рабочих, наскоро обвязавшись верёвкой, кинулся к пролому во льду, пока остальные изо всех сил удерживали второй конец.
Дмитрия Сергеевича удалось вытащить на лёд и передать подоспевшим медикам. Врач скорой быстро осмотрел его, нахмурился и обернулся к водителю.
— Пульс не определяется. Дыхание отсутствует. Сердцебиения не слышу, зрачки на свет не реагируют.
— В больницу везём?
— Везём. Там уже оформят как положено и решат, что дальше.
В лечебнице его доставили в реанимационный корпус. Дежурный врач пробежал глазами сопроводительный лист и раздражённо поморщился.
— Зачем вы его сюда привезли? Здесь занимаются теми, кого ещё есть шанс вернуть. В бумагах всё указано: утопление в ледяной воде, выраженная гипотермия, признаков жизни нет. Спускайте в нижний блок.
Каталку развернули и повезли вниз.
Ольга расправила смятый листок, приколотый к простыне. Запись врача скорой была сделана торопливым, неровным почерком, между штампами и сухими медицинскими фразами. Она отогнула край простыни и взглянула на мужчину. Его побледневшее лицо с синюшным оттенком выглядело странно спокойным, почти сосредоточенным, будто даже сейчас он мысленно решал какую-то важную задачу.
— Всё закончилось, — негромко произнесла Ольга, как говорят не с безымянным пациентом, а с человеком, которого давно знают. — Боли больше не будет.
Она принялась заполнять необходимые бумаги и приводить всё в порядок. Но, расстёгивая пуговицу на его рубашке, внезапно замерла. Что-то не совпадало. После такого времени в ледяной воде и дороги до больницы тело должно было стать совсем холодным, почти ледяным. А оно было лишь прохладным.
Профессиональный навык сработал раньше, чем успела оформиться мысль. Ольга наклонилась и приложила ухо к левой стороне груди. Тишина. Ни звука. Она уже собиралась отстраниться, когда ладонь, оказавшаяся чуть правее, уловила слабейший толчок.
Ольга резко выпрямилась, схватила стетоскоп и снова склонилась над мужчиной. В полной тишине, где не мешал ни один лишний шум, она различила едва заметный, почти призрачный ритм. Но не слева. Справа.
— Декстрокардия, — выдохнула она.
За всю свою практику она впервые столкнулась с живым человеком, у которого сердце находилось не там, где у большинства людей. Редчайшая особенность — один случай на многие тысячи.
Ольга посмотрела на часы. С момента, когда автомобиль ушёл под лёд, прошло уже больше двух часов.
«Этого не может быть», — пронеслось у неё в голове. И тут же следом: «А вдруг может?»
Сердце билось. Пусть слабо, но билось. Дыхания при этом не было. Ольга знала: при глубоком переохлаждении такое иногда случается. Организм словно погружается в вынужденную паузу, все процессы замедляются до предела, а при согревании постепенно возвращаются. Но дыхательный центр в мозге мог ещё не проснуться.
— Соберись, Ольга, — тихо приказала она себе.
Дальше руки будто вспомнили всё сами — из прежней врачебной жизни, из тех лет, когда каждое движение могло решить судьбу человека. Она повернула мужчину набок, чтобы изо рта вышла вода и не попала обратно в дыхательные пути, затем уложила его на спину, запрокинула голову и начала искусственное дыхание. Вдох. Ещё вдох. Раз, два, три. Она считала про себя, не позволяя страху вклиниться между действиями, не давая себе права остановиться хотя бы на секунду.
Через несколько минут грудь мужчины едва заметно дрогнула и приподнялась. Потом ещё раз — уже чуть увереннее.
Ольга схватилась за каталку и почти бегом покатила её к лифту.
— Скорее! Он живой! — крикнула она медсёстрам, вырываясь в коридор реанимации.
Кто-то помчался за врачом, каталку перехватили и быстро завезли в палату интенсивной терапии. Ольга осталась в коридоре и бессильно опустилась на стул. Колени у неё дрожали, пальцы стали холодными. За все годы работы она не испытывала ничего подобного.
Тем временем Максим и Егор в ресторане нервничали всё сильнее. Дмитрий Сергеевич не принадлежал к тем людям, которые назначают встречу, обещают приехать и потом бесследно пропадают, не предупредив.
— Может, с дедом что-то произошло? — не выдержал Егор.
— Он бы позвонил, — ответил Максим, хотя сам уже слишком часто поглядывал на экран телефона. — Он всегда предупреждает, если задерживается.
Именно в этот момент в ресторан вошла взволнованная компания. Люди говорили громко, перебивая друг друга, и из обрывков фраз Максим с Егором быстро поняли главное: на мосту автомобиль пробил ограждение, сорвался в реку и ушёл под лёд. Водителя вытащили, но, по словам очевидцев, состояние было безнадёжным.
Отец и сын вскочили почти одновременно. Не говоря ни слова, они выбежали на улицу, сели в машину и поехали к мосту. Там расспросили рабочих, узнали, куда увезли пострадавшего, и сразу отправились в больницу.
В приёмном отделении их встретила полная неразбериха. Одни уверяли, что мужчину уже спустили в нижний блок, другие говорили, что его вернули наверх, в реанимацию. Никто не мог дать внятного ответа.
Ясность внесла женщина в форме санитарки. На её лице и шее виднелись рубцы.
— Он жив, — сказала она Максиму, заметив, как тот мечется по коридору. — Можете считать, что ему невероятно повезло.
Максим застыл на месте. Он вслушался в её голос, всмотрелся в глаза — и вдруг резко побледнел.
— Вы?..
Несколько лет назад в эту же больницу доставили молодого мужчину с сильнейшей болью в животе. Пока в приёмном покое разбирались с бумагами, он потерял сознание, и почти сразу его увезли в операционную. Позже выяснилось: воспалённый аппендикс уже дал опасное осложнение. Операция продолжалась несколько часов. Максим выжил благодаря точности и решимости хирургов. А одной из первых, кого он увидел, придя в себя, была Ольга.
Тогда её ясные голубые глаза показались ему первым светлым пятном после тяжёлого, мутного провала.
— Я в раю? — слабо улыбнувшись, спросил он.
— Нет, вы в палате, — так же тихо ответила она. — Теперь всё будет хорошо. Отдыхайте.
Она поправила на нём одеяло и вышла, осторожно прикрыв дверь.
Потом Ольга часто заглядывала к Максиму. Они разговаривали подолгу и удивительно легко, каждый раз обнаруживая всё новые общие темы. Но у Ольги был Андрей, у Максима — жена Наталья и сын Егор. Ни у кого из них тогда не возникало ничего лишнего. Им просто было спокойно и хорошо рядом, просто нравилось говорить друг с другом. После выписки они больше не виделись.
До сегодняшнего дня.
— Это правда вы? — спросил Максим, не отводя от неё взгляда. — Эти глаза я ни с чьими не перепутал бы.
Ольга отвернулась. Под таким пристальным вниманием ей стало неловко.
— Здравствуйте. Не думала, что снова встречу вас здесь.
Она уже хотела уйти, но Максим осторожно коснулся её руки.
— Подождите. Простите, я не хотел вас смутить. Просто всё произошло слишком неожиданно.
Егор молча смотрел на них, совершенно не понимая, что между ними происходит. Максим заметил растерянность сына и коротко объяснил: эта женщина когда-то помогла ему вернуться к жизни.
В этот момент из реанимации вышел молодой врач.
— Вы родственники пациента?
— Это мой отец, — сказал Максим.
— Состояние удалось стабилизировать. Если говорить простыми словами, ледяная вода в его случае сыграла спасительную роль. Все жизненные процессы резко замедлились, организм словно оказался в состоянии консервации. Сердце и мозг не получили необратимых повреждений. Ваш отец — редкий счастливчик.
Доктор снял маску и, помедлив, добавил:
— Но главная благодарность здесь принадлежит не нам.