Он не скрывал сомнений и прямо говорил, что не видит в затее зятя ничего надежного. Но Полина тогда была слишком влюблена и слишком напугана состоянием мужа. Ей казалось, что если Артёму не дать этот шанс, он окончательно сломается. Она сидела на кухне у родителей, плакала, сбивчиво объясняла, как ему сейчас тяжело, как важно для него снова почувствовать себя нужным и доказать, что он способен обеспечить семью.
В конце концов отец уступил, но сразу обозначил условие, которое Артём воспринял почти как смешную бюрократическую мелочь, а Полине оно показалось обидным знаком недоверия.
— Я передам тебе один миллион гривен, Артём, — произнес отец спокойно, но так твердо, что спорить было бессмысленно. Он смотрел на зятя поверх очков, не отводя взгляда. — Но оформим все как положено: у нотариуса, с распиской на твое имя. Сумма серьезная. Ты берешь эти деньги не на семью, а на свой личный коммерческий проект. Срок возврата — три года. Получится заработать — вернешь и, если совесть подскажет, добавишь сверху за помощь. Не получится — это будет твой долг, а не ноша моей дочери.
Артём тогда заулыбался, закивал с таким рвением, будто речь шла о пустяке. Он уверял тестя, что уже через год отдаст все до копейки, потому что его идея, по его словам, просто не могла провалиться. Он хлопал пожилого мужчину по плечу, сыпал громкими обещаниями и рисовал такие радужные перспективы, что Полине на миг самой захотелось поверить: вот-вот их жизнь действительно изменится.
Через несколько дней они поехали к нотариусу. Документ составили аккуратно, со всеми формулировками: Артём берет деньги как физическое лицо, для собственных нужд, обязуется вернуть в установленный срок. Подписи поставили все необходимые. Отец Полины, выходя из кабинета, выглядел мрачным, но молчал. Артём же сиял, словно уже держал в руках прибыльный бизнес.
Получив сумму, он начал не с поиска клиентов и не с расчетов, а с внешних атрибутов успеха. Снял дорогой офис в центре, купил себе мощный ноутбук, заказал кожаное кресло, визитки с блестящим тиснением и даже табличку на дверь. Первые недели он ходил важный, разговаривал по телефону громче обычного и называл себя предпринимателем.
Но довольно быстро выяснилось, что за красивой вывеской должна стоять ежедневная работа. Нужно было обзванивать потенциальных покупателей, встречаться, убеждать, разбираться в поставках, налогах, договорах и гарантиях. Товар расходился плохо, конкуренты действовали быстрее и дешевле, а аренда офиса каждый месяц безжалостно пожирала остатки капитала.
Через восемь месяцев помещение пришлось освободить. Оборудование, которое так и не удалось продать, Артём сплавил перекупщикам почти за бесценок. А те деньги, что еще оставались, он, не посоветовавшись с Полиной, вложил в свежий автомобиль иностранной марки. Машину предусмотрительно оформил на мать.
Жене он объяснил это так, будто сделал разумный и дальновидный шаг: мол, транспорт нужен для будущих проектов, без автомобиля в бизнесе никак, а регистрация на маму позволит избежать лишних расходов и вопросов. Именно после этого между ними впервые появилась не просто обида, а настоящая трещина. Тогда Полина еще пыталась закрывать на многое глаза, но прежнего доверия уже не было. Позже эта трещина превратилась в глубокую пропасть.
О долге перед тестем Артём больше не заговаривал. Он каким-то удивительным образом сумел убедить себя, что деньги были почти семейной помощью, а значит, требовать их обратно как-то некрасиво. В его голове родители жены обязаны были поддерживать молодую семью без всяких расписок, а родственники, как он любил повторять, «по судам не бегают».
Месяцы шли, срок возврата приближался, но Артёма это ничуть не тревожило. В собственной версии событий он оставался жертвой обстоятельств: талантливым человеком, которому не дали развернуться, недооцененным стратегом, которому просто не повезло в самом начале пути.
И вот теперь этот самый непризнанный стратег стоял посреди кухни и с полной серьезностью решал, кому отойдет немецкая открывалка для консервов, а кому достанется дешевый штопор.
— Слушай, Полина, — задумчиво сказал он, рассматривая тонкий винный бокал на свет. — У нас был набор из шести дорогих бокалов, но один разбился на прошлый Новый год. Значит, осталось пять. Число не делится поровну. Давай я возьму три, а тебе оставлю два. Ты все равно вино почти не пьешь, а у меня гости бывают чаще.
— Забирай хоть все пять, Артём, — безразлично ответила она.
Полина наливала себе воду в старую керамическую кружку с отколотым краем. Эту кружку бывший муж уже успел отложить в стопку вещей, которые великодушно «оставлял жене».
— Только заверни их получше, — добавила она ровным голосом. — А то разобьются по дороге, и твоей новой избраннице придется встречать гостей с пластиковыми стаканчиками.
Артём недовольно покосился на нее, уловив насмешку, но спорить не стал. Бокалы он тут же переложил в свою коробку.
Сборы растянулись на несколько изматывающих дней. Квартира постепенно теряла жилой вид и становилась похожей на склад коробок, пакетов и мотков скотча. Артём снял половину штор, забрал хороший ортопедический матрас, оставив Полине продавленный старый диван, вывез из гостиной дорогой телевизор и даже открутил полочку в ванной, которую когда-то купил на строительном рынке.
Полина не возражала. Она наблюдала за этим нелепым спектаклем с почти пугающим спокойствием. Любой другой на ее месте, возможно, кричал бы, спорил, цеплялся за имущество. Но она знала то, чего Артём пока не знал. И это знание позволяло ей молчать.
Накануне выходных, когда Артём уехал на работу, оставив в коридоре свои подписанные коробки, Полина отправилась к родителям. Они жили в тихом уютном районе на окраине города. Мама, как всегда, встретила ее запахом свежей выпечки: на столе остывал яблочный пирог. Отец, внешне строгий, немногословный, но бесконечно любящий свою единственную дочь, уже ждал ее на кухне за накрытым столом.
— Ну что, великий комбинатор все еще делит нажитое добро? — хмуро спросил он, отрезая большой кусок пирога и пододвигая тарелку Полине.
— Делит, папа, — устало усмехнулась она. — Вчера дошел даже до постельного белья: пересчитывал простыни и наволочки, чтобы забрать себе ровно половину комплектов.