— В субботу они уже будут здесь. Сумки собраны, так что подготовь пока маленькую комнату. И шкаф там освободи, пожалуйста, у Людмилы платьев полно.
Марина так и застыла у плиты с деревянной лопаткой в руке. На сковороде негромко шипели лук и морковь, по кухне тянулся насыщенный запах зажарки для супа, но есть ей в тот же миг расхотелось. Она медленно обернулась к мужу. Андрей сидел за столом и с абсолютно спокойным видом пролистывал новости в телефоне, будто сообщил что-то самое обычное.
— Кто именно приедет? И куда это — сюда?
Андрей недовольно скривился и наконец оторвал взгляд от экрана. Было видно, что необходимость объяснять ему не по душе.
— Моя сестра приедет. Людмила. С Игорем и Кириллом. Я же говорил тебе на прошлой неделе: они ремонт затеяли, капитальный. Трубы меняют, полы вскрыли. Там сейчас жить нельзя, пыль, грязь, рабочие. Пару месяцев у нас побудут, пока всё не доделают. Родные люди всё-таки, надо выручать друг друга.
У Марины внутри медленно поднялась горячая волна раздражения. Никакого разговора на прошлой неделе не было и в помине. Андрей просто снова решил всё сам, а её поставил перед готовым фактом, как будто его слово автоматически становилось общим семейным решением.
Квартира, в которой они жили, была большой, светлой и — главное — принадлежала только Марине. Эту просторную трёхкомнатную квартиру она купила задолго до знакомства с Андреем. Десять лет она буквально выжимала из себя всё: бралась за две работы, экономила на отпуске у моря, покупала одежду только на распродажах и досрочно закрыла ипотеку. Каждый угол, каждая розетка, каждый метр этого жилья достались ей ценой личного труда и усталости. Андрей появился здесь три года назад — с одним чемоданом и рыболовными снастями. Устроился удобно, бытом почти не занимался, а его зарплата кладовщика в основном уходила на содержание машины и редкие посиделки с приятелями в бане. До какого-то момента Марина мирилась с этим. Ей казалось, что в доме просто должен быть мужчина.
— Андрей, ты вообще понимаешь, что говоришь? — её голос прозвучал резче, чем обычно. — Три взрослых человека собираются жить в моей квартире два месяца? Это не гостиница. Почему они не снимут жильё на время ремонта?
Муж положил телефон на стол и сложил руки на груди. В глазах у него появилось то самое снисходительное выражение, от которого Марину всегда передёргивало.
— Ну вот зачем сразу так? Какое ещё съёмное жильё? Ты цены видела? У них сейчас каждая гривна расписана, стройматериалы стоят бешеных денег. А у нас целая комната пустая — там только твоя гладильная доска да коробки какие-то. Что с тобой случится, если родственники немного поживут? Будь человечнее, Марина. Семья — это святое.
Спорить с ним было почти бессмысленно. Марина прекрасно знала этот тон. Стоило ей продолжить возражать, и Андрей на несколько дней превратился бы в оскорблённого мученика: ходил бы по квартире с каменным лицом, тяжело вздыхал, молчал за ужином и всем своим видом показывал, какая у него бездушная жена. Она устало выдохнула, выключила конфорку под сковородкой и молча переложила зажарку в кастрюлю.
В субботу с самого утра прихожая наполнилась грохотом, суетой и громкими голосами. Людмила, крупная женщина с властной манерой говорить, вошла в квартиру так уверенно, будто возвращалась к себе домой после недолгой отлучки. За ней тащился её муж Игорь — худой, сутуловатый, увешанный огромными клетчатыми баулами. Последним внутрь вошёл их пятнадцатилетний сын Кирилл. Он даже не снял наушники и лишь бегло скользнул взглядом по квартире.
— Ох, ну наконец-то добрались! — громыхнула Людмила, сбрасывая обувь прямо на светлый коврик, который Марина отмывала накануне. — Андрей, братец, чего застыл? Бери сумки. Марина, встречай гостей! Чайник ставь, с дороги надо перекусить.
Марина заставила себя улыбнуться и провела прибывших на кухню. В тот момент она ещё не знала, что её спокойная, выстроенная по привычному порядку жизнь только что закончилась.
Всего за пару дней квартира стала похожа на проходной двор. Маленькую комнату, которую новые жильцы с важностью называли гостевой, быстро завалили одеждой, пакетами, косметичками и какими-то коробками. Но сами вещи были не главной бедой. Куда тяжелее оказалась их полная бесцеремонность.
Людмила держалась так, словно именно она здесь хозяйка. Уже в понедельник утром Марина открыла холодильник и обнаружила, что её дорогие фермерские сыры и диетические йогурты безжалостно отодвинуты к задней стенке. Зато на самых удобных полках теперь стояли огромные банки с соленьями, дешёвая колбаса и кастрюля густого, жирного борща.
В ванной тоже начался настоящий хаос. Игорь мог плескаться под душем по часу, не думая ни о расходе воды, ни о том, что после него кому-то ещё нужно туда заходить. Каждый раз после его долгих водных процедур ванная выглядела так, будто порядок в чужом доме для гостей не имел вообще никакого значения.