Лифт медленно увёз Марину вниз, и всё это время она стояла неподвижно, глядя в тусклое отражение на металлических дверях. Ехать далеко не пришлось: на соседней улице работал большой строительный маркет. Войдя внутрь, она не стала блуждать между рядами и сразу направилась туда, где продавались крепёж, фурнитура и всякие хозяйственные мелочи.
У полки со скобяными изделиями Марина задержалась всего на пару минут. Ей нужны были не аккуратные декоративные петли, а грубые, надёжные, рассчитанные на вес и усилие. Она выбрала самые массивные стальные проушины из нержавейки — тяжёлые, толстые, почти промышленные. Потом перешла к стенду с замками.
Обычный замочек её не устраивал. Марине требовалась не просто защита. Ей нужен был знак, понятный даже тем, кто привык не слышать чужого «нет». Поэтому она сняла с крючка огромный навесной замок с чугунным корпусом и широкой дужкой — такие обычно цепляют на гаражные ворота, сараи или складские помещения. В соседнем проходе она добавила к покупке упаковку длинных закалённых саморезов.
Вернувшись к дому, Марина не поднялась сразу в квартиру. Остановившись у подъезда, она открыла телефон, нашла в контактах мастера, который прошлой весной собирал ей кухню, и набрала номер. Объяснять долго не пришлось. Она сказала, что работа срочная, и сразу предложила оплату в двойном размере. Мужчина, к счастью, оказался свободен и пообещал быть через двадцать минут.
В квартиру они вошли вместе. В гостиной родственники уже устроились перед телевизором и оживлённо обсуждали какую-то передачу. Андрея дома не было: он ушёл за хлебом и ещё какими-то продуктами.
— Проходите сюда, — Марина спокойно показала мастеру на дверь своей спальни. — Нужно установить вот это. Инструменты при вас?
Мастер молча кивнул, поставил чемоданчик на пол, достал мощный шуруповёрт и принялся размечать место под крепления. Через несколько секунд резкий звук инструмента перекрыл телевизор. Из гостиной почти сразу выскочила Людмила, на ходу вытирая руки кухонным полотенцем.
— Эй! Это ещё что за грохот на ночь? Что вы тут устроили?
Она замолчала, не договорив. На её глазах мастер вкручивал длинные саморезы прямо в дорогое дверное полотно из дубового массива и в прочную коробку. Толстые металлические проушины ложились на дерево грубо, намертво, без малейшего намёка на декоративность.
Марина стояла рядом, прислонившись плечом к стене. На её лице не было ни злости, ни суеты. Только ровное, почти странное спокойствие, будто она наконец сделала то, что давно следовало сделать.
Когда работа была закончена, мастер собрал инструмент, получил перевод на карту и быстро направился к выходу. По его виду было ясно: лишним свидетелем чужой семейной бури он становиться не собирался.
Марина подошла к двери спальни, вынула из пакета тяжёлый чугунный замок, продела толстую дужку через свежеприкрученные проушины и захлопнула его. Металлический щелчок прозвучал в коридоре резко и окончательно. Ключ она без всякой спешки опустила в карман домашних брюк.
Людмила смотрела на всё это с открытым ртом. В воздухе повисло такое напряжение, что казалось, его можно потрогать рукой. Из гостиной выглянул Игорь.
— Это что за представление? — наконец выдавила Людмила, и её лицо стало багроветь. — Ты совсем уже? Двери уродовать вздумала? Мы же ясно сказали: завтра перебираемся в эту комнату! Снимай немедленно эту железку!
— Мы ничего не решали, — холодно ответила Марина. — Вы объявили мне своё решение. Я, в свою очередь, повесила замок. Эта спальня была моей и останется моей. Никто туда не переедет.
В этот момент в замке входной двери повернулся ключ. В прихожую вошёл Андрей с пакетом продуктов. Он замер, переводя взгляд с Людмилы на Игоря, потом на Марину. И только после этого увидел дверь спальни. Огромный чугунный замок на фоне дорогого дуба выглядел нелепо, грубо и почти вызывающе.
— Марина… что это? — растерянно спросил он, выпустив пакет на пуфик.
— Твоя жена окончательно спятила! — сорвалась на визг Людмила. — Я к ней по-нормальному, по-семейному, а она амбарные замки на двери вешает! Ей кровати жалко для больного человека! Да мы из-за этой истерички здесь и суток больше не останемся!
— Марина, сними это, — голос Андрея дрогнул от злости. Он шагнул к ней, но она даже не отступила.
— Нет.
Она смотрела мужу прямо в глаза. В её взгляде было столько ледяной твёрдости и презрения, что Андрей невольно остановился, а потом даже чуть подался назад.
— Теперь слушайте внимательно, — произнесла Марина негромко, но каждое слово прозвучало тяжело и отчётливо. — Эта квартира принадлежит мне. По документам, по закону и по совести. Украинское законодательство, в частности право собственника распоряжаться своим имуществом, позволяет мне самой решать, кто здесь живёт, а кто нет. Никто из вас в этой квартире не зарегистрирован. Даже ты, Андрей. Вы находитесь здесь только потому, что я до сих пор позволяла вам это. Так вот: моё разрешение закончилось.
Людмила резко схватилась за грудь, будто ей стало нечем дышать.
— Значит, ты нас на улицу выставляешь? Ночью? Вот гадина! А я ведь говорила Андрею, не связывайся с этой расчётливой стервой!
— До завтрашнего утра у вас есть время, — отчеканила Марина, не обращая внимания на оскорбление. — Завтра ровно в десять я ухожу в салон на стрижку. Когда вернусь, здесь не должно быть ни ваших клетчатых сумок, ни ваших вещей, ни вас самих. Снимете номер в гостинице, поедете к знакомым или вернётесь в свой недоделанный ремонт — меня это больше не касается.
После этих слов Марина медленно перевела взгляд на Андрея.