Красный фломастер противно царапал гладкую поверхность календаря. Семилетняя Оксана сосредоточенно закрашивала квадратик с числом «двенадцать», высунув кончик языка от старания.
— Мам, всего восемь дней осталось! — радостно объявила она, развернувшись к Олене и показывая перепачканные пальцы. — Мы ведь успеем купить те жёлтые очки для бассейна, которые видели в торговом центре?
Олена кивнула, вытирая ладони кухонным полотенцем. В духовке доходила до готовности запеканка, и по квартире плыл густой запах специй и расплавленного сыра. Самый обычный вторничный вечер — спокойный, домашний.
В прихожей щёлкнул замок. Олег вошёл, на ходу скинул кроссовки прямо посреди прохода и направился на кухню. Выглядел он странно оживлённым. Обычно после смены в автосервисе он возвращался усталым, почти не разговаривал, молча ужинал и исчезал перед телевизором. А сейчас — глаза блестят, движения резкие, будто его что‑то подгоняет.
— Оксан, включи себе мультики, нам с мамой нужно поговорить, — произнёс он тоном, не терпящим возражений.
Девочка без лишних вопросов ушла в комнату. Олег сел за стол, постучал пальцами по клеёнке и, будто между делом, сообщил:
— Слушай, я сегодня зашёл с нашего ноутбука в личный кабинет лагеря. Того самого, куда мы собирались отправить Оксану. И изменил данные ребёнка. Вместо неё поедет Назар.
Олена на мгновение перестала дышать. Слова будто не складывались в смысл. Она смотрела на мужа — спокойного, даже слегка довольного собой — и пыталась осознать услышанное.
— Повтори… что ты сделал? — хрипло выдавила она.
— Только без истерик, ладно? — поморщился Олег. — Назару девять, он активный, ему нужны лес, походы, верёвочные трассы. А Оксане всего семь. Зачем ей этот лагерь? Она домашняя девочка. Посидит с нами. А племяннику путёвка нужнее. Я уже позвонил Тетяне, она вещи собирает.
Он потянулся к хлебнице и отломил кусок.
— Ту самую путёвку, которую я оплатила ещё зимой со своей карты? — Олена медленно опёрлась ладонями о стол. — Ради которой Оксана полгода старалась подтянуть оценки? Ты просто взял и отдал её своему племяннику?
— Опять ты о деньгах! — вспыхнул он. — Мы семья или бухгалтерия? Тетяне сейчас тяжело. Она одна тянет троих. Ей нужно хотя бы старшего куда‑то пристроить на пару недель, чтобы передохнуть. А мы с Оксаной на выходных на речку съездим. Не трагедия.
Олена закрыла глаза. Воздух на кухне внезапно стал тяжёлым, будто кто‑то выключил кислород.
История с Тетяной, младшей сестрой мужа, тянулась уже много лет, как липкая, надоедливая нить. В двадцать восемь она так и не получила ни профессии, ни постоянной работы. Зато с поразительным постоянством выбирала самых бесполезных мужчин в округе и раз за разом оказывалась в ожидании ребёнка.
Жила Тетяна вместе с матерью, Валентиной, в тесной двухкомнатной квартире. От неё всегда тянуло приторными духами вперемешку с едким запахом сигарет, который шлейфом тянулся с балкона. Первого сына, Назара, она родила в девятнадцать — отец исчез сразу после выписки из роддома. Спустя три года появился Данило. Ещё через четыре — Анна.
— Мужчины нынче измельчали, — любила рассуждать Тетяна у Олены на кухне, уплетая бутерброды с икрой. — Боятся ответственности. Ну и пусть катятся. Я себя уважаю.
Вот только её «самоуважение» чудесным образом заканчивалось там, где начинались финансовые вопросы. А потребности с каждым годом только увеличивались, и это становилось всё заметнее.