— Никакой семьи больше нет, — повторила она уже тише, но от этого её голос прозвучал ещё жёстче. — Осталось только удобное спонсорство.
Олена отвернулась и шагнула к обувной тумбе. Внутри, в плотном фирменном пакете, лежала покупка, которую она днём забрала из магазина по просьбе коллеги. Она достала объёмную упаковку подгузников для новорождённых — самый маленький размер.
— Держи, — коротко сказала она и буквально вложила тяжёлую пачку Олегу в руки.
Он машинально прижал её к груди, не сразу сообразив, что происходит.
— Это ещё что такое? — растерянно пробормотал он.
— Мой прощальный вклад в поддержку вашей многодетной семьи. На нового племянника, — отчеканила Олена и выкатила чемодан на лестничную площадку. — А коляску-трансформер за шестьдесят тысяч гривен будешь оплачивать уже со своей карты. Благотворитель из тебя вышел отменный — вот и продолжай.
Она захлопнула дверь прямо перед его лицом. В замке сухо щёлкнул язычок.
Олег остался стоять в пустом подъезде. В ладонь впивалась пластиковая ручка чемодана, под мышкой шуршал пакет с детскими принадлежностями. За окном моросил холодный, промозглый дождь. Машина стояла во дворе, но ключи остались на тумбочке в прихожей, да и автомобиль был оформлен на жену.
Выбора не оставалось. Он вызвал такси.
Минут через сорок он уже переминался на истёртом коврике у двери Валентины. Нажал кнопку звонка.
Из квартиры раздался лай собаки, затем заплакал маленький Данило. Щёлкнул замок, и на пороге появилась Тетяна. На ней была поношенная футболка, лицо покрывала зелёная косметическая маска.
— Олег? Ты чего сюда на ночь глядя? — она скользнула взглядом по мокрому чемодану и пакету. — О, подгузники принёс? Молодец. А чемодан зачем? Олена в командировку отправила?
— Она меня выгнала, — глухо ответил он, протискиваясь в тесный коридор и сразу споткнувшись о детский самокат. — Мы разводимся. Путёвку она отменила, Назар никуда не едет. Я… поживу у вас.
Маска на лице Тетяны будто дала трещину. Она резко вытянула руку и упёрлась брату ладонью в грудь.
— В каком смысле — у нас? — взвизгнула она так громко, что из комнаты выбежала перепуганная Валентина.
— Сыночек, что стряслось? — всплеснула руками мать.
— Мама, подожди! — резко оборвала её Тетяна. — Олег, ты вообще соображаешь? Куда я тебя дену? В одной комнате Артём с Данило на двухъярусной кровати едва помещаются! В другой — я, Анна и мама! Мне скоро детскую люльку ставить некуда, а ты заявился со своими вещами!
— Тетяна, я же ради вас… Я всё для вас делал, — он растерянно моргал, стряхивая с ресниц капли дождя. — Деньги переводил. Помогал. Из-за Назара с женой разругался…
— Спасибо за переводы! — отрезала она, уперев руки в бока. — Но жить тебе тут негде. Ты взрослый мужчина — снимай квартиру. Или иди проси прощения у своей Олены. Нам ещё одного рта только не хватало. И так из-за тебя Назар теперь дома сидеть будет!
Она продолжала говорить всё громче, упрекая его в том, что он не сумел договориться с женой, что действовал глупо и втянул всех в конфликт. Валентина тихо всхлипывала в стороне, прижимая к груди край халата.
А Олег стоял посреди узкого коридора, пропитанного запахом тесноты и усталости. В руках он по-прежнему держал упаковку для новорождённого — нелепый символ своей «помощи». В голове гулко стучала одна мысль: за один вечер его дважды выставили за дверь.
И сделали это те самые люди, ради которых он собственными руками разрушил единственную семью, которая у него действительно была.