— Мам, нам нужно серьёзно поговорить, — голос Оксаны в телефоне звучал неестественно ровно, словно она заранее проговаривала эту фразу перед зеркалом.
Я сидела за кухонным столом после суточного дежурства. Ступни ныло, в голове пульсировало. Двадцать семь лет я поднимала её одна. Ни копейки алиментов, ни поддержки, ни надёжного мужского плеча рядом. Работа фельдшером на скорой помощи — это не про большие деньги и не про благодарность за бессонные ночи. Но я выдержала. Всегда вытягивала нас обеих.
— Слушаю, — устало ответила я, потирая переносицу.
— Олег сделал мне предложение. Мы решили расписаться в июне.
Я невольно улыбнулась. Как долго я ждала этих слов. Оксана и Олег были вместе уже четыре года, и мысль о том, что он станет моим зятем, давно перестала быть неожиданной. Парень спокойный, без дурных привычек. Правда, его мать, Надежда, каждый раз смотрела на меня так, будто я явилась устраиваться к ней домработницей. Но это детали. Главное — дочь счастлива.
— Поздравляю, родная. Что от меня требуется?
И тут повисла пауза. Короткая, секундная, но я слишком хорошо знала свою дочь. За такими паузами обычно пряталось то, что трудно произнести прямо.
— Мам, нам нужны деньги на ресторан. И на платье. И фотографа надо оплатить. Олег только вышел на новую работу, у Надежды кредит за дом за городом. Мы всё подсчитали — выходит восемьсот тысяч гривен.
Восемьсот тысяч. Я крепче прижала телефон к уху и посмотрела на свои ладони — огрубевшие, с короткими ногтями, с мозолью на правом указательном пальце от металлической ручки носилок.
— У меня нет таких средств, Оксана.
— Мам, может, возьмёшь больше смен? Ты же можешь подрабатывать. До свадьбы ещё восемь месяцев. Если каждый месяц откладывать…
Она уже составила план. За меня.
Я согласилась на дополнительные дежурства. Уже через неделю в моём графике не осталось просветов. Сутки — домой на несколько часов — снова на работу. Порой выходило по двое суток подряд, если кто-то из бригады заболевал. Восемь месяцев без настоящего выходного.
Каждую получку я отправляла Оксане по сто тысяч гривен. Иногда удавалось перевести сто десять. Себе оставляла самый минимум — оплатить коммунальные и купить крупу с курицей. В феврале закончился крем для рук, но новый я так и не приобрела: четыреста гривен показались излишеством.
В марте Оксана пригласила меня посмотреть выбранный ресторан. Я надела своё лучшее платье — синее, с белым воротничком. Купила его три года назад на юбилей коллеги и берегла для особых случаев.
В холле нас уже ждала Надежда. Безупречная укладка, кашемировое пальто, кольца блестят на каждом пальце. Она медленно скользнула по мне взглядом и едва заметно поджала губы.
— Оксана, ты говорила, что мероприятие будет элегантным, — обратилась она к дочери, но смотрела при этом на меня.
Щёки у Оксаны вспыхнули. Она поспешно взяла меня под руку и отвела в сторону, к окну.
— Мам, может, ты к свадьбе купишь что-то новое? Ну… чтобы выглядеть уместно.
— Уместно где?
— Просто там будут партнёры Олега, коллеги Надежды из архитектурного бюро. Понимаешь, уровень другой.
Я понимала. Стояла в своём синем платье посреди зала, где стоимость ужина равнялась моей недельной зарплате, и ясно осознавала: моя дочь стесняется меня.
— Тебе за меня неловко, Оксана?
— Мам, ну что ты такое говоришь! Я просто хочу, чтобы всё выглядело красиво. Для всех.
Она не произнесла «нет». Сказала — «для всех». Я не стала устраивать сцену. Скандалить в чужом ресторане — не мой стиль. Да и впереди оставались ещё триста тысяч. Пять суточных — первая сотня. Ещё пять — вторая. И ещё пять — третья.
Вечером пришло сообщение: «Мам, спасибо, что понимаешь. Формат будет камерный, только самые близкие. Обещаю, всё пройдёт чудесно».
Камерный. Только родные.
Я поверила.
К концу апреля Оксана почти перестала отвечать на мои звонки. Писала коротко: «Занята, позже». Я списывала это на свадебную суматоху — примерки, меню, рассадка гостей. Невестам всегда не до разговоров. Я тоже крутилась как могла: брала ночные дежурства, за них платили в полтора раза больше. В мае перевела последние девяносто тысяч. В сумме получилось ровно восемьсот — столько, сколько она просила.
За две недели до регистрации я написала: «Доченька, когда можно забрать приглашение? Хочу знать дресс-код, чтобы успеть подготовиться». Ответа не было три часа. Потом раздался звонок.
— Мам, тут такая ситуация, — голос её был натянутым, будто она разговаривала.