Она наконец заговорила, будто с усилием подбирая слова:
— Мам, я правда просто хотела тебя увидеть. И ещё… — она запнулась и отвела взгляд, — Олегу нужна постоянная регистрация. Он же из Полтавы, его временная заканчивается. Можно оформить его к тебе? Ненадолго, пока мы не купим своё жильё.
«Ненадолго». Я поднялась и подошла к окну. Во дворе соседка крошила хлеб, и голуби суетились у её ног. Всё как всегда — утро, тишина, обычный дом. И просьба — тоже будто бы обычная.
— Оксана, — произнесла я, не оборачиваясь. — На свадьбу ты меня не пригласила. Все восемьсот тысяч гривен, что я копила годами, ушли без остатка. К алтарю тебя вела Надежда. А мне ты сказала, что я там «не к месту». И теперь приходишь с магнитиком и тортом, чтобы прописать мужа в моей квартире?
— Мам, ну это же другое!
— Нет. Это одно и то же. Для тебя я — банковская карта и квадратные метры. Но не мать.
Она с силой поставила чашку на стол — фарфор звякнул, горячий чай выплеснулся на скатерть.
— Ты всё утрируешь. Я тебя люблю. Просто свадьба — это отдельная история. И Надежда…
— Надежда, — перебила я. — Список гостей составляла Надежда. Идея вести тебя под руку — её. Решение, что мне там не место, — тоже её. Но согласилась ведь ты. Не она — ты, Оксана.
Она замолчала. Губы упрямо сжались — я вдруг заметила, как она стала похожа на свою свекровь.
Я взяла телефон. Номер нотариуса сохранила заранее, три дня назад. Нажала вызов. В тишине кухни гудки казались слишком громкими.
— Нотариальная контора Тетяны Первышевой, добрый день.
— Здравствуйте. Это Фаина Сергеевна Кулагина. Хочу внести изменения в завещание. Квартира по адресу: улица Союзная, дом девять, квартира сорок один. Наследника нужно заменить — оформить всё на благотворительный фонд. Подъеду завтра к десяти. Благодарю.
Я завершила разговор. Оксана смотрела на меня так, будто не понимала, что произошло.
— Это… ты серьёзно?
— Более чем. Жильё моё. Двадцать лет ипотеки — мои. И решение тоже моё. Раз я «лишняя» на твоём празднике, значит, и квартира тебе не обязательна.
— Но это и мой дом! Я тут выросла!
— Выросла на моих руках, на моих ночных сменах, в моей квартире. Шестьдесят гостей нашли место за столами. Для матери — ни одного стула. Восемьсот тысяч — и сувенир вместо благодарности.
— Я всё исправлю! Позвоню Надежде, устроим ужин, соберёмся…
— Не нужно, — тихо сказала я. — Мне не нужен стул, который предлагают из жалости. Мне нужна была дочь. А ты выбрала другую «маму».
Она вскочила. Стул с визгом проехал по линолеуму. Посреди кухни стояла чужая взрослая женщина — в дорогом пальто, с аккуратным маникюром и тонкими браслетами. Каждая гривна на всё это была заработана моими бессонными ночами.
— Ты ещё пожалеешь, — произнесла она глухо.
— Возможно. Но не сегодня.
Дверь захлопнулась резко — точно так же, как в её шестнадцать, когда она убегала к подружкам после плохой оценки. Я осталась одна. Торт нетронутым стоял на столе, львовский магнит лежал рядом.
Торт я убрала в холодильник. Магнит — в ящик с ненужными мелочами. Потом села, вытянула ноги и вдруг поняла: спина не ноет. После смены она всегда ломила, а сейчас — словно отпустило.
Тишина. Из крана мерно капала вода. Голуби всё ещё копошились во дворе.
Я глубоко вдохнула — так, будто очищала лёгкие от чего-то тяжёлого.
Минуло два месяца. Оксана не звонила. Олег появился однажды — стоял на пороге, вертел в руках кепку.
— Фаина Сергеевна… Оксана очень переживает. Может, вы всё-таки передумаете? Ну… насчёт квартиры?
— Передай ей, — ответила я спокойно, — я жду не разговоров о квадратных метрах. Пусть вспомнит, что у неё есть мать.
Он кивнул и ушёл. Больше я его не видела.
Слышала, что Надежда рассказывает знакомым, будто я «сдала» и веду себя «не по-людски». Простые люди, говорит. Те самые слова, которые она когда-то нашёптывала моей дочери. И та с ними согласилась.
А я сплю без тревоги. Работаю, варю борщ на одну тарелку, по вечерам читаю. Квартира остаётся моей, решение принято мной, и совесть молчит.
Иногда достаю из ящика магнит со Львовом, кручу в пальцах и снова убираю.
Слишком ли я поступила резко, изменив завещание?
Или это Оксана сама решила, кто для неё настоящая мать?